Послемрак

– Конечно, какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. И теперь всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я – беззащитный слизняк.

- Хотя многие спрашивают не ради смысла, а из вежливости.

- Что такое ирония ?

• Ну это когда человек смотрит на свои качества со стороны, выворачивает их наизнанку и находит в них что-то забавное.

Может, ты просто еще ни разу не умирала? Может, только разок умерев, сообразишь, о чем речь?

Старое время сдается, отступая туда, откуда не возвращаются

Смотрит Небо, смотрит Ад... Смотрит Цифра-Автомат.

— Там, в «Альфавиле», какой-то подонок избил до полусмерти китаянку. И всю ее одежду с собой утащил. Очень красивая девочка. Только голая и вся в крови. В ее мире не бывает «подготовительных стадий». И про «характер, с которым лучше не торопиться», ей никто не объяснит. Не правда ли?
Такахаси молча кивает.

Он думает о взаимосвязи Процесса и Мысли. Мысль порождает Процесс – или из Процесса рождается Мысль?

– Только наши с ней миры нигде не пересекаются, вот в чем беда. Слишком они разные. И я ничего с этим поделать не могу. Сколько бы ни старалась…

– Собак тоже люблю. Сам троих вырастил. Но кошек все-таки больше. Они мне по характеру подходят.

Сидим здесь и говорим по делу. Кто говорит не по делу - пускай сидит где-нибудь ещё.

- А вы и сейчас еще уши отрезаете?

• Жизнь у человека одна. Зато уха целых два.

Конечно, изучать Закон - не так весело, как музыку играть. Но тут уж ничего не поделаешь. Такова жизнь. Надо же когда-нибудь взрослеть...

- Но ведь можно быть близкими, даже выдерживая какую-то дистанцию, верно?

• Это верно, - соглашается он. - Конечно, можно. Но, наверное, эту дистанцию люди по-разному воспринимают. Для одних она в самый раз, а для других - чересчур велика.

Причины и следствия сплели вокруг нас свою цепь, выдержав строгий баланс между синтезом и распадом. И все это произошло в жуткой трещине между полуночью и рассветом.

Собственное имя, к сожалению, так просто не забывается. Отчего мы постоянно забываем только чужие имена - даже те, которые мы должны помнить обязательно?

 – Моя сестра сейчас спит, – говорит она так, словно доверяет ему страшную тайну. – Очень, очень крепко.
   – Сейчас все спят, – кивает он. – В такое-то время…
   – Я не об этом, – качает Мари головой. – Она не собирается просыпаться.

Некоторые вещи на свете хорошо получаются только в одиночку. А некоторые - только вдвоем<...> путать одно с другим никуда не годится.

Газетная реклама или философские трактаты, грязная порнуха или десятитысячные банкноты – для огня, в который их бросают, все это просто бумага. Не будет же огонь полыхать по-разному, завывая то и дело: «О, Канта подкинули!» или «Ага, вечерние новости!» или «Ух ты, какие сиськи!» Огню все до лампочки…