Снафф

Чак Паланик, Чак Паланик...

Мое знакомство с этим автором было неуверенным и мелкой подстопью. Мне все казалось, что Чак не мой автор. Но читая подряд вторую книгу, убедилась, что влюбляюсь в этот стиль написания.

Автор может легко убедить тебя в чем угодно. И ты охотно в это поверишь и будешь придерживаться этой мысли до конца книги. А когда останется 30-40 страниц до конца, автор просто посмеется и перевернет всю картину, которую создавал так старательно, до неузнаваемости. В такие моменты чувствуешь себя немного глупым и доверчивым ребенком.

Так и вышло со "Снаффом". Всю книгу ты охотно веришь в историю про сына порноактрисы и мне становилось его жалко. Пока в лицо просто не швырнули сам факт того, что был не сын, а дочь. И на этом момент следующий твист предугадывается, что дочкой оказывается именно та самая девочка-ассистентка, которая и рассказывает часть истории со своей, так называемой, колокольни.

После этой книги, да и во время ее прочтения, я поняла, за что я его ненавижу и обожаю одновременно. За его подробности человеческих реалий. За демострацию человеческих пороков из самых разных сфер. И к его описаниям половых актов то привыкает с легкостью, то поражаешься его воображению и изобретательности.

Паланик отжег, конечно, - и смешно и грешно, - не опять, а снова. Паланик - тролль, весёлый и злой одновременно, как и полагается троллю; стебется над своими персонажами, не признавая границ, и очевидно не заморачиваясь по поводу мнения читателей: кто понял, тот понял; остальные читают что-нибудь другое ( кого-то другого), благо выбор литературы большой, на любой вкус. Что приятно - писатель не лишен таланта: создаваемая им реальность, несмотря на свою гротескность, искаженность и карикатурность, вполне жизнеспособна. Вот как-то умудряешься в нее поверить, пока читаешь. Персонажи - так же карикатурны - жалкие, убогие, травмированные, психологически нездоровые, зависимые, маргинализированные, - а вот поди ж ты, все равно вызывают сочувствие; у некоторых читателей, возможно, и симпатию. Эта книга уже шестая, прочитанная мной у Паланика ( если я не обсчитался) и вот что я заметил, помимо вышесказанного: насколько Паланик низкого мнения о мужчинах, настолько же высокого о женщинах. Практически в каждой книге у него женские персонажи "на коне", мужские - "в овне". Женщины сильные, умные, предприимчивые; мужчины слабые, тупые, жалкие нытики. По отношению к женским персонажам, даже слово "сука" в его книгах в контексте звучит как комплимент: своеобразное выражение восхищения женским умом и превосходством над глупым мужским полом. Вот и "Снафф" как раз об этом - о сильной женщине-богине, культе вагины и о слабых мужчинах, рабов своего члена. Если кто-то, исходя из аннотации, подумал, что книга про порно индустрию, надеется узнать что-то новое об этой сфере, думает, что автор описывает эту кухню изнутри или же хочет полакомиться "клубничкой", тот может оказаться разочарован. "Снафф" не эротический роман ( по объему повесть), это мистерия и комедия положений в одном флаконе. Дано: женщина Богиня-мать и 600 ее поклонников - мужчин, собравшихся в одном месте, чтобы отдать дань ее священной вагине. Храмовая жрица, весталка - тоже на месте. Имеет "храмовое" имя ( Шейла) и тайное, известное лишь ей и Богине, в общем, все как полагается. И, как и полагается, Богиня находится наверху, на возвышении ( большую часть текста она за кадром), а вся сосисочная толпа - в подвале без окон, - где самое место жалким смертным. Жрица снует туда-сюда, работая посредницей между Богиней и смертными, проводя наверх к священному ложу для обряда поклонения и жертвоприношения мужчин по трое ( сакральное число). Мужички после "обряда" назад не возвращаются, поделиться впечатлениями с ожидающими своей очереди лишены возможности, -  тоже, как бы само собой - поклонники должны трепетать в священном ужасе перед взаимодействием с Богиней, а не обесценивать таинство скабрезными россказнями. Однако есть исключение, в количестве три ( опять число 3!) штуки мужских ( фокальных) персонажей: они исполняют три базовые мужские роли по отношению к женщине - "сын", "муж", "отец". У Паланика эти роли представлены в искаженном, карикатурном виде. "Сын" может вовсе и не сын в биологическом плане, но очень хочет им быть, при этом у него выраженное инцестуальное поведение, которое он отрицает, что не мешает ему обвинять в инцестуозности своих приемных родителей. Претендент на роль "сыночка" хнычет и хочет к "мамочке", уверяя, что на женщину, которая, как он думает, является его родной матерью, у него не поднимется ру... ну, типа, просто - не поднимется.  (О том, как и что у него "не поднимется", мы узнаем из текста попозже. И это было очень смешно, хоть и предсказуемо). Далее -"муж". Тоже такой себе кадр, он так же по факту не муж, но мечтает им стать. У него очевидно "нетрадиционная" сексуальная ориентация, которую он отрицает, воображая себя "самым гетеросексуальным гетеросексуалом" ( "перед вами - идеальный "ноль" по шкале Кинсея"(с).) Свои же похождения с мужиками считает "вынужденными", ошибкой, совершенной под давлением неблагоприятных обстоятельств. Этот клоун склонен к фантазированию, иной раз путает свои фантазии с реальностью, что особенно ярко проявилось у него после посещения Богини, когда до него дошла очередь. Третий (архетип) самый интересный - "отец".  Не отец главной героини ( Богини, порнозвезды - как угодно), конечно же, нет. Просто - "отец", осеменитель, по Паланику, так же предполагаемый. Вот он у нас нарцисс, не простой, а грандиозный нарцисс, - он мнит себя ( и свой член) центром мироздания. Можно сказать, только такой типаж и подходит на роль Отца, ведь, по сути, мужчина, оплодотворяя женщину, становится Демиургом, - он создаёт новую жизнь своим животворящим семенем, а новая жизнь это и есть в каком-то смысле новый мир. Так что нарциссизм в его случае оправдан, и, если можно так выразиться, даже отчасти необходим. Но Паланик и тут не упустил случая постебаться, изобразив знаковую фигуру "отца" в уничижающем свете. Этот мужик, постоянный партнёр нашей порнозвезды, сам профессиональный порноактер, ведёт себя как обезьяна в зоопарке. Постоянно на ощупь скребёт себя бритвенным станком ( даже в трусы себе сзади бритвой залез на глазах всей толпы), ревнует к "конкурентам" ( на одного в итоге агрессивно напал), любуется на себя в порнофильмах, которые транслируются на экранах в "зале ожидания"( подвале), но недоволен тем, как его "неудачно" сняли "косорукие" операторы и вслух ворчит, разговаривая сам с собой. Он мнит себя в этом подвале "звездой", свысока бросая взгляды на собравшееся в подвале "стадо", которое и впрямь ведёт себя как быдло - всю дорогу что-то жуёт, пачкая руки и все окружающее пространство вокруг себя, мусорит, плюет, кидает окурки в напитки и обссывает туалет прямо от двери. Эти трое мужских персонажей фокальные, поэтому, после посещения Богини наверху, они вернулись обратно в подвал, чтобы рассказать свою историю. Есть и четвертый голос - женский. Это наша "весталка", "храмовая жрица" Шейла ( личная ассистентка порноактрисы). Она, как и полагается в представлении автора женщине, умна, эрудирована, предприимчива и, несмотря на ее участие в этом весьма сомнительном проекте, обладает достаточно высокими моральными принципами. В тексте прямо об этом не сказано,  но есть подозрение, что она девственница. Ее голова забита тысячами разных, казалось бы, бесполезными фактами, из которых она умудряется выкрутить для себя практическую пользу. Собравшихся в подвале мужиков презирает, считая их "тупыми дрочилами", "расходным материалом", безмозглым "инструментом" для достижения своих ( и Богини!) целей, несколько выделяя лишь "отца", которого клеймит "насильником". К слову, тема "отца-насильника" тоже обыгрывается в романе, только не надо воспринимать это буквально. Отношение к Богини-матери у нее двойственное: любовь/ненависть, восхищение/презрение. Отчасти, она такая же "обиженка", как и трое мужиков, от чьего лица идёт рассказ, но, в отличие от них, не фокусируется на своих обидах и не обвиняет в своих личных неудачах окружающих, а действует, расчётливо и целеустремлённо. При этом не пытается, опять же в отличие от мужчин, решить вопрос с помощью члена ( которого у нее по очевидным причинам нет). Тут надо заметить, что автор довольно жёстко высмеял мужскую самонадеянность ( "я сильный самец, я ее ахну и все в моей жизни исправится к лучшему") и мужские же страхи ( "а вдруг "дружок" подведет, что мне тогда делать, я окажусь в полном дерьме"). Ох уж эти мужчины, с вечным стремлением подобно "сыночку" вернуться к "мамочке", испытывают неодолимую тягу к вагине, как-будто хотят залезть обратно в то место, откуда вылезли при рождении.  Как потенциальные мужья, мужчины строят планы, каким будет их совместный жизненный проект с женщиной, не особо интересуясь мнением самой женщины на этот счёт. И, ко всему прочему, мужчина, как потенциальный ( или реальный) отец, оплодотворитель, осеменитель женского тела, в последнюю очередь интересуется, как к этому отнесётся непосредственно хозяйка оплодотворённой мужчиной плоти. Вот такие мужчины у Паланика, неосознанные и эгоистичные).
Итак, "жрица" проводит мужчин наверх по трое в рандомном порядке, хотя им всем присвоены личные номера, но рандом здесь важен, в языческих культах Богини-матери все решает жребий. И коль скоро книга называется "снафф", да и происходящее в ней так похоже на языческий культ, мы понимаем, что в конце должно свершиться жертвоприношение. Собравшиеся в подвале мужики, все как один уверены, что жертвой будет женщина - порнозвезда. Как же иначе, мужской половой орган служит не только как жезл животворящий, он может также стать орудием убийства), а женщина - что ж, это всего лишь сосуд, пассивная принимающая сторона. Наивные))). Как я уже выше писал, у Паланика женщины всегда оказываются сверху, в схватке полов вагина побеждает член))). Собственно, я с самого начала не сомневался в том, чем закончится вся эта история, и не ошибся. Правда, в финале автор проявил неожиданное милосердие к своему мужскому персонажу и это вызвало у меня небольшой когнитивный диссонанс. Видимо, Паланик посчитал, что осуществление удачного осеменения вагины, завершившееся  рождением ребенка, даёт мужчине, каким бы мерзким и аморальным он ни был, некие привелегии. Ну а что, вполне себе мораль... ради новой жизни можно и старые грехи простить... тому, кто попытался принести себя в искупительную жертву.
ЗЫ: финал книги очевидно символический - на щеке "языческой жрицы" отпечатывается символ христианской веры ( крест); член и вагина оказываются "спаенными" друг с другом, а "жрица" во всеуслышание произносит свое тайное имя.
Такие дела.