Снафф

Мисс Райт рассказывает о старой французской хитрости: намочить махровую салфетку холодным молоком, положить ее на лицо и подержать так несколько минут. Потом намочить салфетку горячим чаем и опять положить на лицо. Холодный белок молока и горячие антиоксиданты чая стимулируют кровообращение кожи, и кожа буквально лучится свежестью.

Первые бытовые приборы,которые были электрифицированы-это швейная машина, вентилятор и вибратор.

На мгновение все представляется таким важным. Почти настоящим.

Не крошечные шлюхи ручной работы, которым мой приемный отец посвящал свой досуг, не влагалища с вишней в ванильной глазури, которыми моя приемная мать забивала весь холодильник-нет, напоказ была выставлена моя тайна. Почему то только моя.

Эти задроты. Эти унылые онанисты. Достаточно только на них посмотреть-и даже не нужно уметь читать мысли.

Ключевое понятие наших дней-свобода воли.

Нечего называть продукт точным воспроизведением оригинала,если он таковым не является.

Подлинный факт.

Да, бесценный дар жизни. А я так бездарно им распорядился. Просто-напросто вылил в помойную яму, вместе со струями спермача.

Его приемная мама орет и спрашивает, знает ли он, кто эта женщина. Ну, на которую он дрочил. Знает ли он, на кого возбуждается? Ему известно, кто эта шлюха?! Малыш сидит перед компом, держась рукой за свое хозяйство, вываленное из штанов. На мониторе — изображение Касси Райт с широко расставленными ногами и всеми женскими прелестями, выставленными напоказ. А приемная мама орет благим матом.
Я говорю:
-Слушай, друг…
-Она орет, — продолжает малыш. — Она кричит:
«Это твоя настоящая мать».

Я обнимаю её, и конкретно сейчас меня почему-то совсем не волнует, что у меня больше нет ничего. Ничего за пределами этих стен. Что я даже не знаю своего настоящего имени и не знаю, кто я. Но здесь и сейчас, когда я прижимаю к себе эту девушку и чувствую ворс ее свитера своей голой кожей, мне вроде как больше ничего не нужно.

Американцы начали пользоваться электровибраторами на десять лет раньше, чем электрическими пылесосами и утюгами. На двадцать лет раньше, чем электрическими сковородками.

Мисс Райт отворачивается от меня и смотрит на своё отражение в оконном стекле. На отражение своего отражения в своём отражении — между оконным стеклом и черными стёклами очков.

Я так сильно ее любил, что ни разу не попытался трахнуть. Я любил ее. Любил и уважал.

Представьте себе человека со складом ума, который всегда остаётся на уровне половозрелого, сексуально озабоченного юнца; человека, посвятившего всю жизнь тяганию тяжестей и эякуляции "по звонку", строго в нужный момент. Он вызывающе не желает взрослеть, он задержался в подростковом возрасте, он бодр и молод душой и телом - до тех пор, пока не проснётся однажды утром обрюзгшей и дряблой развалиной средних лет.

"Это цианистый калий!Из-за капельки пота и спермы он не станет более ядовитым!"