Я, Клавдий

Интриги, отравления, борьба за власть, разврат и сладострастие, безумная жажда власти, великие победы, реки крови, предательства, необузданная похоть – всё это история одной из самых величайших Империй, что когда-то владела почти всем миром: Европа, Северная Африка, Сирия, Армения и так далее. Начало конца Великой Империи, рассказанная одним из цезарей – Тиберием Клавдием Друзом Нероном Германиком. Божественным Клавдием. Ему повезло родиться с многочисленными физическими недостатками – он был хромой заика, наполовину глухой, с дергающейся головой. Cемья считала его идиотом, бабка – Ливия – брезговала садиться с ним за один стол, при Калигуле он служил мишенью для многочисленных издевательств. И в то время, когда его ближайшие родственники воевали за власть (травили, убивали, бесконечно разводились и женились), Клавдий тихо рос, интересовался историей, и его абсолютно никто не рассматривал как помеху к вожделенной власти. Его физические недостатки фактически спасли ему жизнь и привели однажды к власти.

Глазами Клавдия мы увидим правление трех цезарей: Августа, Тиберия и Калигулы. И с каждым правлением Римская империя будет погружаться во все более глубинные и темные пороки тирании и безумия: доносы, предательства, пытки на дыбе, ссылки на далекие и пустынные острова, бесконечные смерти. Правление Тиберия и начало террора со шпионами во всем мире, многочисленные доносы о государственной измене и казни сенаторов с отписанием их состояний в императорскую казну. Рим – эдакая точка отсчета величия и порока одновременно. Роскоши и обнищания. Женщины в Римской империи были никто. Разменные монеты в политических играх: с неугодной женой можно было легко развестись, обвинив её в прелюбодеянии и отправив обратно в родной дом ( в лучшем случае, в худшем – на пустынный остров до конца своих дней, как Юлия, дочь Августа), проститутки и царственные матроны – разницы нет никакой. Это Рим.

Для тех читателей, кто уже давным-давно знаком с историей Римской империи и историей правления Августа, Тиберия и Калигулы, из работ Светония, Иосифа Флавия, Тацита, никакой интриги сюжета и новых открытий не будет. Но этот роман – один из лучших исторических романов, написан настолько увлекательно, что даже зная наперед все хитросплетения интриг, оторваться от него просто невозможно. Правда Грейвз, на страницах своего романа, делает Клавдия более благородным и сострадательным, чем в работах Тацита или Светония , но, тем не менее, именно здесь эти чуть-чуть преувеличенные качества придают рассказчику оттенок императорского благородства – внешне некрасив, а внутри – Цезарь. И в его устах история далекой империи, далеких людей - оживает. Чудесный эффект, который и не дает оторваться от этой увлекательной книги.
Вторая часть дилогии Божественный Клавдий .

Не буду читать вторую часть этого цикла. Ибо, скорее, не понравилось. Понятное дело, что редко можно встретить книгу без предвзятости, то есть с наложением некоего личного авторского отношения к тому или иному персу, поступку или событию. Дело тем более усложняется или даже усугубляется, когда речь идет о реально существующих личностях. Но для каждого читателя есть свой предел допустимого. Тут же были перейдены все рубиконы вглубь вражеской территории, перефразируя небезызвестного юлия цезаря.

Во-первых, просто кошмарный перекос в сторону злодейской натуры ливии - жены августа, отомстившего бруту и прочим римским товарищам за названного отца - того самого юлия цезаря. Вот всех-всех-всех она убила и отравила, включая разрушение германской часовни четырнадцатого века. А август-то чего? Да, нормальный был дядька, то есть жертва плохой и, откровенно говоря, сильно злодейской жены.
Чего, простите? Это вот получается, что начиная с семнадцати лет (не отходя от родильной лежанки), ливия неистово травила и всячески изничтожала всю римскую империю, включая кучу собственных детей, внуков и правнуков. Этакий плохой боярин, а царь-то у нас хороший. Пардоньте, но это полная чушь. Это даже некрасиво по отношению к августу, как к мужчине и императору, - выставлять его лосем и законченным болваном с маргаритками на рогах.

Во-вторых, собственно, главгер. Ну, такой васька-василек. Весь болезный, нелюбимый, но в то же время наивный и прекраснодушный цветочек. Вокруг него всех режут, душат, травят, а он тихонечко хромает по дороге, выстланной римским кирпичом, поглядывает в сине-голубое небо, занюхивает смрад от трупов лавровым веночком, обливается крокодиловыми слезами и как бы ни при чем. Он вообще словно бы эльфийский подкидыш в этом злодейском семействе аля древнеримские борджиа.
Ну да, ну да. Не хватает только нимба, что ли. Но по мне, так он, вероятно, был из них самый змейский змей, искушавший, провоцировавший, манипулировавший и высидевший себе римский трон на горе трупов из родни, друзей и врагов. Просто макбет римского уезда.

И в третьих, я, честно говоря, совсем не понимаю, зачем грейвз понавтыкал в текст современные названия стран, являвшихся римскими провинциями, и в чем-то там еще осовременил исторические реалии той эпохи. Это настолько коробило во время чтения, что просто "ТЬФУ". Тот случай, когда я неистово-неистово ратую за сноски. Что за неумное варварство - лишать текст банальной идентичности?

Впрочем, накинула полбалла в оценку за создание кровавой атмосферы пожирания высокородными пауками друг друга в римском сосуде бытия. Особенно, явственно она нагнетается ближе к финалу книги. Ух, какие ужасно-преужасные были времена, черт возьми. Не скучно жили люди, с огоньком.

Я тут, наверное, сразу оговорюсь: так вышло, что об истории Древнего Рима я знаю очень мало. Ну, так, примерно на уровне «где-то что-то слышала». Знаю, кто такой Нерон и про пожар читала. С Калигулой неприятные, но не очень четкие ассоциации. Марк Антоний… ну, вроде знаю про такого, но не уверена, что то, что я знаю, именно про него. В общем, вы поняли. С античностью у меня вообще так… плохо, прямо скажем.

И, конечно же, никакого комплексного понимания того, что представляла собой империя и ее государственное устройство, кто чей сын, кто кому наследовал, кто кого убил, кто против кого интриговал, кто с кем воевал и так далее, в моей голове нет. Точнее, не было до прочтения этой книги. Потому что Роберт Грейвс рассказал мне в художественной форме кратко, но довольно доходчиво о том, что же там творилось в Римской империи в период, начиная от правления Августа и заканчивая приходом к власти самого Клавдия. Так что, если вы кто-то вроде меня, то книга вам отлично подойдет, хотя и прям совсем просто не будет (чуть дальше расскажу почему).

Книга написана от лица императора Клавдия и построена в форме своеобразного исторического труда, предназначенного для потомков, чего-то вроде мемуаров, где Клавдий воссоздает события (очевидцем которых был сам или которые удалось восстановить по другим источникам), происходившие в империи в период правления Октавиана Августа, Тиберия и Гая Калигулы, и анализирует собственный жизненный путь, который в итоге против всякой логики и желания привел его к провозглашению императором.

На первых страницах приводится прорицание сивиллы о цезарях, и было интересно время от времени его перечитывать и сравнивать его с теми событиями, о которых рассказывалось по ходу книги.

Даже видимость республиканского строя исчезает, и все больше укореняется тирания, причем каждый следующий правитель безумнее предыдущего. Если при Августе мог сработать здравый смысл и личные заслуги, а Тиберий считал нужным хотя бы поначалу действовать исподтишка и с оглядкой, то Калигула в буквальном смысле чувствовал себя богом, которому можно абсолютно все. Его смерть неудивительна, удивительно, как он продержался так долго.

Как это всегда бывает в верхних эшелонах власти, все вокруг пронизано интригами, заговорами, убийствами, переворотами. Тот, кто еще вчера был всесилен, в одночасье может потерять все. То, что казалось стабильным и определенным, изменяется самым неожиданным образом, и не всем хватает ловкости вовремя подстроиться. Даже самый талантливый военачальник, с ног до головы покрытый славой, не защищен от яда в тарелке. Верить нельзя никому, самые близкие плетут сети за твоей спиной. Если твои деньги понадобились кому надо, то лучше отдай их добровольно, потому что способов «законного» отъема можно изобрести великое множество. Если посчитать, сколько людей лишили себя жизни, чтобы избежать публичной казни и позора, то не хватит, кажется, всех пальцев на руках и ногах. А уж если ты хотя бы отдаленно можешь претендовать на то, чтобы стать наследником императора, то жизнь твоя не стоит и ломаного гроша.

Как же удалось уцелеть Клавдию?

Клавдий родился «уродом», хромым, болезненным, страшненьким ребенком и рос застенчивым заикой, которого никто и никогда не принимал всерьез. С самого детства им брезговала собственная мать, а у бабушки он вызывал откровенное отвращение – этакий позор семьи, который следует как можно меньше показывать на людях. Никакие серьезные посты ему не светили, так как абсолютному большинству людей из-за своей застенчивости и неспособности от волнения и заикания связать двух слов он казался недоумком. Спорт и военная стезя ему были недоступны. Ораторское искусство, естественно, тоже. Так что свое поприще он нашел в тихом и малозаметном увлечении историей.

Но так вышло, что именно эта его «репутация» никчемного дурачка, не играющего никакой роли и ни на что не претендующего в большой политической игре, в какой-то степени помогла ему спасти жизнь и – внезапно – пережить всех своих более «удачливых» родственников, а в итоге стать императором, к чему его, в полном смысле этого выражения, «жизнь не готовила». Временами и его жизнь висела на волоске, так что приходилось изворачиваться или откровенно строить из себя клоуна на потеху желающим. Но это дало свои плоды, причем для самого Клавдия – такого, каков он в книге – весьма неожиданные и даже нежелательные. Меньше всего он хотел вдруг оказаться на вершине и в эпицентре всего этого безумия. Но его никто не спрашивал. Шоу должно продолжаться.

Все это интересно, но вот книгу читать все же не так уж просто (и это не вина автора, просто период такой, ну, или я такая).

Начать с того, что очень сложно иногда не запутаться в героях, учитывая, что многие имена почти одинаковы. Условно, один Нерон Клавдий Друз Германик, другой Тиберий Клавдий Нерон Германик, и это разные люди, не перепутай. Причем, в основном, его называют каким-то одним из этих имен, но иногда могут и другим, потому что это тоже его имя. И в связи с этим даже у них самих иногда возникают забавные (или не очень) путаницы, что уж о читателе говорить. (Поэтому как же прекрасно, когда кого-нибудь называют не по имени, а по прозвищу, типа Калигулы, услада для мозга).

Не стоит забывать и о том, что все они немалые любители жениться (нередко на родственницах) и разводиться по несколько раз, а также усыновлять своих внуков или племянников, так что один и тот же человек в разном контексте может быть тебе, условно, отцом, дедом и каким-нибудь двоюродным дядей. В общем, у меня бы в самом начале книги от этого уехала кукуха, но автор добр и великодушен и от лица Клавдия постоянно заботливо напоминает, кто кому кем приходится. К тому же, книга снабжена генеалогическим древом, за которое автору отдельное человеческое спасибо. Это была для меня самая полезная страница, я смотрела на нее, наверное, раз 400 (учитывая, что в моей книге всего 415 страниц). Так что была крайне рада, что роман у меня в бумаге.

И рада, что вообще добралась, давно хотела и нисколько не разочаровалась. Постараюсь, не слишком откладывая, прочитать и вторую часть дилогии, чтобы картина стала еще более полной, пока впечатления еще свежи. Хотя даже рецензию я пишу спустя полторы недели. Тот еще скороход.