Цитаты из книги Обломов

Он опять поглядел в зеркало. „Этаких не любят!“ — сказал он.

Он и среди увлечения чувствовал землю под ногой и довольно силы в себе, чтоб в случае крайности рвануться и быть свободным. Он не ослеплялся красотой и потому не забывал, не унижал достоинства мужчины, не был рабом, «не лежал у ног» красавиц, хотя не испытывал огненных радостей.

мы оба уже не те, что были вчера

- ... я думала, что сердце не ошибается. - Нет ошибается: и как иногда гибельно!

Сама жизнь и труд есть цель жизни, а не женщина.

Хитрят и прибавляются хитростью только более или менее ограниченные женщины. Они, за недостатком прямого ума, двигают пружинами ежедневной мелкой жизни посредством хитрости, плетут, как кружево, свою домашнюю политику, не замечая, как вокруг их располагаются главные линии жизни, куда они направятся и где сойдутся.

Должен бы, кажется, и любить, и не любить, и страдать, потому что никто не избавлен от этого.

Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью.

мирно проводил день, слушая постукиванье маятника, треск кофейной мельницы и пение канареек.

В сущности, они никого не любят и добры потому только, что не злы.

И Ольга вспыхнет иногда при всей уверенности в себе, когда за столом расскажут историю чьей-нибудь любви, похожей на ее историю; а как все истории о любви сходны собой, то ей часто приходилось краснеть.

- Пожалуйте, вот вам бог, а вот двери!

"Разве это не жизнь? Разве любовь не служба? Попробовал бы он! Каждый день - верст по десять пешком!"

Постороннему, который увидит его в первый раз, скажут его имя-тот забудет сейчас, и лицо забудет; что он скажет-не заметит. Присутствие его ничего не придает обществу, так же, как отсутствие ничего не отнимет от него. Остроумия, оригинальности и других особенностей, как особых примет на теле, в его уме нет.

Ты, может быть, думаешь, глядя, как я иногда покроюсь совсем одеялом с головой, что я лежу как пень да сплю; нет, не сплю я, а думаю все крепкую думу, чтоб крестьяне не потерпели ни в чем нужды, чтоб не позавидовали чужим, чтоб не плакались на меня господу богу на страшном суде, а молились бы да поминали меня добром. Неблагодарные! - с горьким упреком заключил Обломов.

Она походила на раненого, который зажал рану рукой, чтоб досказать, что нужно, и потом умереть.

-Я не поверила ему, я думала, что сердце не ощибается. -Нет, ошибается: и как иногда гибельно!

Хитрость все равно что мелкая монета, на которую не купишь много.

В ней даже есть робость, свойственная многим женщинам: она, правда, не задрожит, увидя мышонка, не упадёт в обморок от падения стула, но побоится пойти подальше от дома, своротит, завидя мужика, который ей покажется подозрительным, закроет на ночь окно, чтоб воры не влезли, — всё по-женски.

Она не хочет быть львицей, обдать резкой речью неловкого поклонника, изумить быстротою ума всю гостиную, чтоб кто-нибудь из угла закричал: «браво! браво!»