В чужой монастырь со своим уставом
Перед самым началом всей этой истории с самоизоляцией в издательстве Европейского университета вышел сборник текстов о политике памяти под редакцией Алексея Миллера. Я скареден, поэтому выбрал самовывоз, а так как за одной книгой ехать как-то не комильфо, то пришлось просканировать имеющиеся в наличие книги в поисках вожделенной второй. Впрочем, долго искать не пришлось, интересный заголовок попался быстро.
Когда пришла отбивка о готовности заказа, мир вокруг уже начал схлопываться до размеров жилплощади, но все же я решился съездить в центр СПб, чтобы забрать книги. Странное чувство испытываешь ты, когда идешь по Шпалерной и опасаешься чего-то невидимого. Самовывоз состоял в необходимости поиска нужного пакета в груде других, сложенных подальше от вахтера, вероятно в целях безопасности. Вот пакет найден, и ты бежишь к машине тереть руки санитайзером.
Но довольно zeitgeist’а, перейдем плавно к книге. Автор обещает рассказать нам о жизни Вильны под властью царских воевод в 1655-1661 годах, попытавшись понять и представить процессы взаимного сближения (и выяснить, были ли они вообще). К решению этой проблемы автор подходит, взяв на вооружение отличное знание источников (трудно не проникнуться уважением даже к языку, которым она говорит о документах, поиске их, спорах в интерпретации с коллегами) и новые/новейшие интерпретации событий в целом (автор говорит о знакомстве с Филюшкиным, Сагановичем , Яковенко, ссылается на Котлярчука и Бабятынского ). Есть определенная прелесть в занудстве и стяжательстве – автор упоминает книги, а ты при этом поднимаешь голову и смотришь на книжный шкаф, где заметная часть этих книг гордо занимает полки.
Вооруженная таким арсеналом, автор начинает свой рассказ со взятия города в 1655 году. Рассказ этот, как и любые другие экскурсы в военную историю, т.е. тогда, когда автор уходит за рамки выбранной темы и удаляется от знакомых ей документов, печалит читателя мало-мальски знакомого с темой. Проще говоря, военная история – не конек автора. И дело даже не в том, что автор не справляется с незнакомым материалом, строя изложение по произвольно выбранным интерпретациям, нет, все проще. Автор не знает, как склоняется слово «хоругвь» и «гусар», не понимает, что авторы из ВКЛ называют Москалем в данном контексте не воеводу Вильна, а все московскую сторону конфликта, зачем-то утверждает, что «затинная пищаль» - это какого-то слова «затин», обозначающего заряд (гугл такого не знает), тогда как конвенционально речь идет о «за тыном», т.е. за стеной, об артиллерии, стреляющей за стены укрепления.
Все бы ничего, но проблема именно в том, что все годы оккупации были сильно завязаны на военное присутствие, и непонимание данных этой среды сильно снижает доверие к остальным словам автора. Но что бы мы знали о прошлом, если бы бросали исследование на полдороге из-за нескольких фейспалмов? Больший кредит доверия может творить чудеса. После странных огрехов (к которым, кроме военных, можно приписать и «садили в тюрьму» в академическом издании, и довольно частые косяки с датами, периодически повествование улетает из XVII в XIX или XX век, не удерживается в датах 6, кто-то все время менял на 8 или 9) автор все же рассказывает нам интересную историю российского правления в столице ВКЛ. Воевода Шаховской создал местные суды, работавшие по его разумению с вялыми ссылками на Уложение 1649 (сразу вспоминается недавно прочитанная книга ), местный магистрат начал работу, так что документы начали откладываться, создав археологический слой, позволяющий судить о чем-то вроде нормализации жизни. Однако потом пришла чума (странно читать об этом в текущей обстановке, о том, как работали заставы и письма царю от воеводы переписывали по пути в Москву много раз, чтобы зараза до царя не дошла), а потом военное счастье изменило Алексею Михайловичу и гарнизоны в больших и средних городах ВКЛ вошли в стадию агонии.
Интереснее всего было читать про многовластие, когда в городе не замечая друг друга работали царские органы власти и магистрат (хотя магистрат понимал, что лишился почти всех источников дохода, перешедших воеводе), а королевские власти внимательно следили за происходящим и реагировали пожалованиями в городе своим сторонникам, хотя сам город не контролировали и пожалования до 1660-го оставались виртуальными. Православные и еврем быстро подстроились под новую власть, протестанты сбежали в Королевскую Пруссию, католики приспосабливались как могли, униатов гоняли почем зря. Потом вернулись королевские войска, и цикл приспособления начался заново.
Любопытны, но несколько не к месту искусствоведческие материалы автора (это одна из ее специальностей, если верить обложке книги). Если рассказ о специально написанном произведении, в котором тиражируется для относительно массового восприятия новый титул московского царя (с добавлением Малой и Белой Руси) интересен, хотя и вставлен несколько искусственно, то рассказ о певшихся в России второй половины XVII века польских песнях выпадает из повествования о внутренней жизни Вильны полностью. Простим автора, у которой был интересный материал и сильное искушение вставить его в эту книгу.
Годное исследование, хоть и несколько узкое, шаг в сторону, и оно повисает и из-за неизвестной автору военной истории (в которую входит и логистика, и военная экономика), и из-за сильных отвлечений в сторону. Но сам подход к делу, желание работать с источниками и корректными их интерпретациями хороши и делают книгу хоть и не первоклассным исследованием, но стоящим case study по мало разработанной теме.
P.S. Поражает, что почти все царские полковники носят иностранные имена.
52 понравилось
