Страх. Книга первая: И небеса пронзит комета

Собственно говоря, простых людей вообще не бывает, это миф. Человек – запечатанный кувшин, и что внутри – добрый джинн, ядовитая змея или просто вино – не узнаешь, пока не откроешь. Что непросто, очень непросто.

Гаджеты – как электронные костыли, отучают двигаться и думать самостоятельно.

Одна девушка, за которой я робко и не слишком успешно пытался ухаживать, говорила, что красивые мужчины либо редкостные сволочи, либо забитые закомплексованные тряпки.

Дерево узнается по плодам, а человек – по делам.

Значение имеет лишь то, что здесь и сейчас, а не когда-нибудь послезавтра.

Одиночество – странная вещь. Иногда к нему стремишься, сторонясь от любого, кто подходит слишком близко. Но чаще оно пугает.

Считать себя значимой персоной, будучи в действительности никем, – опаснейшая из иллюзий.

О том, как меняет людей война, как самые спокойные и добрые, если их заставить стрелять в себе подобных, превращаются в зверей.

Вот папаша мой искренне считает, что статус – это фуфло, пыль в глаза, а главное – то, что ты делаешь.

Основная масса этих, с позволения сказать, мужчин – бессмысленный балласт, наполовину состоящий из гонора.

Должно быть, потому, что каждый детдомовец живет с незаполненной пустотой в душе. Нам не хватает того, от чего обычные люди порой бегут, – участия. Внимания, интереса, которые могут иногда показаться навязчивыми до раздражения. Но все равно – пусть будут. В детдоме, даже самом лучшем (а «Святой Стефан» был из самых-самых), очень рано начинаешь понимать, что, как бы о тебе ни заботились, никому ты на самом деле не нужен, ты один во всем мире.

Легко быть благородным: выбор между добром и злом очевиден для любого нормального человека. Даже если нужно пожертвовать собой. А если — не собой? А если выбор не между добром и злом, а между двумя «злами»?

В этом мире есть нечто, что сильнее всего, сильнее нас всех. Его появление неотвратимо и не зависит от нашего желания или нежелания. Называйте это «нечто» Богом, смертью или судьбой – это не имеет значения, главное – оно существует. И избежать этого не удастся никогда и никому. Так зачем же бояться, тем более мучиться бесплодными угрызениями о том, что невозможно?

У моих сокурсников и соседей по кампусу всевозможные гаджеты водились в избытке, но это не вызывало никакой зависти. Мне было наплевать: они – это они, а я – это я.

Близкие – это не те, с кем приятно сходить на шашлычки. Близкие – это те, кто готов прикрыть твою спину (так же, как ты готов прикрыть их). И ясно, что близкие всегда безоговорочно на твоей стороне (а ты – на их соответственно). То, о чем древние говорили: «Caes

Моя голова – мой «банковский сейф», мои знания – мои «ценные бумаги», приносящие доход. Я могу их растерять, а могу и приумножить, все зависит от меня. Останавливаться на достигнутом – значит отстать, обречь себя на судьбу неудачника. Как на велосипеде: перестал двигаться – упал. Так что жми на педали, не останавливайся.

– Никогда не спеши, – прервал мои мысли бесстрастный голос шефа. – Спешка – это бездарное разбазаривание времени. И это не парадокс. Смакуй время, как смакуют прекрасное вино – вроде тех, которые так мастерски делает твой отец. Цени время. Даже тогда, когда тебе покажется, что его некуда девать.

Молодой спортивный парень модельной внешности не может быть сентиментален по определению. Он просто обязан быть завсегдатаем бессмысленных шумных тусовок, заядлым покорителем женских сердец, потребляющим жизнь так же просто, как хот-доги и кока-колу.

С ним спокойно. Он ничего не требует и не пытается за мой счет тешить мужское эго. И еще — я откуда-то знаю, что при всех его «тараканах» от него не приходится ждать удара. Это не объяснишь и не докажешь, но я ручаюсь, что это так. А это, по большому счету, и есть самое главное, остальное — пустяки.

Для того чтобы быть счастливым, мало любить. Нужно, чтобы и тебя любили.