Джордан Хейл вернулся мстить. 10 лет назад из-за одержимости и жестокости Максимилиана Кортленда, владельца соседней плантации, умерли родители героя, и теперь Джордан намерен причинить боль Максу.
Удобно мстить обладая кучей денег. Можно больше платить рабочим, купить себе фабрику, пожарную машину для города и дом для врача, а для любимой девушки – газету. Но как сказал О'Коннор: «Нужно быть сильным человеком и иметь настоящий характер, чтобы обладать большим состоянием и не поддаться искушениям.» Джордан собирался соблазнить женщин семьи Кортлендов, но при знакомстве осознал, что не хочет причинить зла невиновным людям.
А вот Максимилиана злобность, жадность, вседозволенность… Хотела написать, что свели в могилу, но нет, при наводнении он как раз поступил благородно. Подтачивали изнутри. Только он столкнулся с человеком, способным противостоять ему, сразу как-то сдулся, опустился.
Ева раздражала меня почти на протяжении всего романа. Своим поведением она напоминала подростка в переходном возрасте, а не совершеннолетнюю девушку. Ева сама придумывала, сама обижалась, не желая слышать других людей. Но в момент опасности стала кричать «Папа!», звать человека, которого ненавидела. А ещё хорошо быть независимой, когда живёшь одна. Можно ни о ком не думать, а на завтрак, обед и ужин кушать бананы с манго.
Её сёстры получились очень шаблонными, синий чулок Селия и легкомысленная красотка Лекси. В поведение Лекси мне не поверилось, сильно сомневаюсь, что в 1903 г. (могли в то время на Празднике урожая танцевать танго?) девушка из хорошей семьи, да ещё с таким папашей, могла позволить себе вешаться на мужиков. Зато мне понравилась Летиция – жена богача-самодура, которой пришлось пойти через страх и скуку семейной жизни, чтобы осознать себя.
Финал, конечно, слащавый. Ещё в книге есть момент, когда Джордан смотрит на старую фотографию (не знаю, насколько были распространены фотоаппараты в австралийском захолустье в 1883 г.) с рыбалки: «рыбка, по сравнению с воспоминанием, оказалась неожиданно крошечной. Джордан спросил себя, не искажены ли так же и остальные его детские воспоминания?» Мне было бы интереснее, если этот намёк не остался просто намёком.
8 понравилось
