На рыбачьей тропе

Ходит по лесу осень, развешивает по кустам и травам хрустальные сети паутины, убирает в золото осинки и березки.

— Слепой!..— Я даже весь повернулся от изумления.— Совершенно слепой? Да не может быть!..
Я пристально и недоверчиво посмотрел на Чанга. Он лежал, положив морду на мохнатые белые лапы в черных пестринках. В его глазах не было ничего странного. Светло-карие, внимательные, умные глаза опытной охотничьей собаки.

- Варь, ты же хорошая, чего же ты орешь дурным голосом?

— Ты о чем-нибудь мечтаешь?— спросил дядя Сергей. — Есть у тебя какое-нибудь самое большое желание?
— Есть… — тихонечко, почти шепотом, проговорил Санька.
— Какое? Какое?
— Хочу поглядеть, как солнце просыпается, — смущенно пробормотал Санька.
— Ну вот, видишь… У каждого человека есть свое самое большое желание. У тебя, у меня, у твоей матери. Без него нельзя, вот так же, как чайке нельзя без крыльев. Мечта — тоже птица. Только летает она и выше, и дальше. Понимаешь?

К концу лета утки надоедали ей до крайности. Из нежных беспомощных пискунов они превращались в прожорливых, нахальных и бестолковых тварей. Они изматывали Варьку до того, что у неё начинал портиться характер. Варька становилась злой, как осенняя муха, и клялась широким остервенелым крестом, что больше ноги её не будет на этом распроклятом птичнике. А на следующую весну Варька опять прибегала к озеру...
И всё начиналось сначала.

Лето умчалось как-то внезапно, будто спугнутая птица.

- Ах ты язва сухоребрая!

"Так - дак так, а не так - дак и ладно"...

Сколько мы ещё не знаем! Какое-нибудь худосочное озерцо, тут же под городом, полно жизни, но какова она, эта жизнь, - для многих такая же загадка, как тайна планеты Марс. А мы ещё мечтаем о путешествиях в дальние страны, думаем открывать, удивлять мир. Вот они, дальние неведомые страны, вокруг тебя. Поля, луга, рощи, реки, озера...

Очевидно, Белый гусь считал, что всё в этом мире существует только для него одного, и, наверное, очень бы удивился, если бы узнал, что сам-то он принадлежит деревенскому мальчишке Степке, который, если захочет, оттяпает на плахе белому гусю голову, и Степкина мать сварит из него щи со свежей капустой.