Kaleidoskop

Совершенно очаровательная новелла со смыслом. И что особенно импонирует, здесь нет поучительных "что хорошо" и "что плохо", а смысл является индивидуальным. Каждый сам для себя решит, какое общечеловеческое духовное напутствие пытался вложить Цвейг в своё произведение. Но каким бы этот смысл ни был, автор не пытается навязать прописную мораль или своё единоличное писательское мнение — всё остаётся на читательское усмотрение. Речь в новелле пойдёт о двух сестрах-близнецах, Елене и Софии. Девочки росли настоящими красавицами и умницами, вот только слишком честолюбивыми. С детства существовало между ними непреодолимое противостояние: если одна из сестёр делала что-то хорошо, другая должна была её превзойти. И благодаря этому неустанному соревнованию, вскоре никто во всей Аквитании не мог сравниться с сёстрами в красоте, гибкости ума и воспитании. В конечном итоге, что было предсказуемо несгибаемой жаждой первенства, их пути разошлись. Елена стала самой богатой и самой прославленной из гетер, выставляя напоказ своё горделивое тщеславие и вызывая в жителях города самые противоречивые чувства — от безусловного поклонения до безудержной ненависти. София же пылала добродетельным гневом, наблюдая за распутным поведением сестры. И страстно сожалея об упущенной возможности жить в такой же роскоши и иметь власть над людьми, София решила удовлетворить своё тщеславие, поотивопоставив выставленному напоказ прелюбодействию Елены свою благочестивость и смиренную бедность. Мечтая о всеобщем поклонении, славе и зависти сестры, София стала самой примерной послушницей местного ордена, оказывающего помощь страждущим и немощным. В бешенстве, что сестра отняла от неё пальму первенства, Елена решает всеми правдами и неправдами совратить Софию с пути праведного. Что ей в конечном итоге удаётся: София перенимает образ жизни сестры и поселяется с ней во дворце. Новелла об извечном противостоянии противоположностей. Тут нет конкретных понятий "добро" и "зло". Как, к примеру, нельзя назвать безусловным "добром" благочестивость девственной Софии, так как она изначально неискренна. Так же нельзя сказать, что вульгарный образ жизни Елены - априори "зло". В конце концов, она хороша собой, умна, богата, без привязанностей и детей. Когда как не в молодости творить всякие безобразия? Однако пройдут времена и молодости, и безобразий; увянет кожа, появятся морщинки. Молодые любовники покинут дворец, уйдут к более юным и красивым. Закончатся праздники, погаснет огонь в очаге, и столы больше не будут ломиться от яств. Так что же остаётся двум поникшим душам? Отречься от презренного металла и тщеславных удовольствий и обрести душевный покой в монастыре чужой страны, где их лица и судьба будут преданы забвению.

...ибо мудрость охотно посещает женщин, когда от них бежит красота.

В «Страхе» Стефан Цвейг мастерски демонстрирует, как вина и страх могут влиять на поведение человека. Автор раскрывает глубокие психологические раны и демонстрирует темные стороны человеческой натуры, сохраняя при этом глубокое сострадание к своим персонажам.

Главная героиня, Ирен — глубоко амбивалентная фигура, оказавшаяся в тисках между своим желанием страсти и преданностью семье. Ее внутренние проблемы и страхи изображены интенсивно и сострадательно. История исследует психологические глубины человеческой души и поднимает вопросы ответственности, морали и возможности прощения. Читая прямо-таки ощущаешь присутствие Зигмунда Фрейда, сидящего у кушетки.

Новелла также является критикой социального положения женщин в начале 20 века, которые часто оказывались зажатыми между собственными желаниями и ожиданиями общества. Чуткое изображение Цвейгом страданий Ирен отражает сложную социальную динамику и эмоциональные дилеммы, с которыми часто сталкивались женщины его времени. Хотя новелла фокусируется на психике главной героини, именно патриархальные структуры определяют повествование и сюжет.

«Ирена лежала с закрытыми глазами, чтобы лучше насладиться тем, что было ее жизнью, а отныне и ее счастьем. Внутри еще тихонько щемило что-то, но это была благотворная боль - так горят раны, прежде чем зарубцеваться навсегда».

Так заканчивается новелла. И это единственный способ, которым она могла закончиться в 1910 году. Главная героиня пережила свой побег — экскурсию настолько далекую и оторванную от реальной жизни, что она могла быть последовательностью снов. Она чему-то научилась и благодарная и виноватая, возвращается к своей роли жены успешного адвоката, который даровал ей благодать. Для женщины высшего класса венского модернизма это был единственный вариант. Сегодня же существует огромное колличество всевозможных концовок для этой истории.

Какой нож в спину - самый ранящий? Мне кажется, даже уверена, что тот, который всадили родные и близкие люди. Быть может, это глупо слепо верить им, но так уж происходит, что именно от любимых - не ждешь подвоха, даже не представляешь себе и не задумываешься о возможности, что они предадут, заберут самое важное и ценное, солгут и продолжат обманывать. Они же не должны так поступать! И так весь мир способен коварно и вероломно подвергнуть мукам, но не семья, не они!

"Незримая коллекция" - очень грустная новелла и, как всегда у Цвейга, заставляющая задуматься... Ослепший старик, чьим смыслом жизни было собирательство, утратив зрение, не потерял внутреннее любование своей коллекцией. Но он не знает, что его семья превратила смысл существования отца и мужа в иллюзию - на месте бесценных гравюр в папках жена с дочерью оставили пустые листы и картинки, похожие на ощупь на то, чем дорожил старик. И, казалось бы, их можно оправдать - проигравшая войну Германия, невозможность оплатить еду, когда больше некому их прокормить - сестра осталась с малышами без мужа, старик ослеп, а его пенсия превратилась в гроши. Но ведь это - "мелко стелешь", если взглянуть с позиции морали - семья предала своего главу, они обманули, не раз обманули, и продолжили это делать каждый вечер, когда ослепший доставал свою единственную радость, благодаря которой оживал и становился вновь собой, из шкафа...

Обмануть, не оставить выбора, а оставить с иллюзией, воспользовавшись неполноценностью человека - разве должны так поступать родные люди, от которых меньше всего ожидаешь предательства? А потом бояться, что правда раскроется и, кажется мне, больше переживать о себе, чем о старике - что с ними будет, когда тот узнает, что его лишили, буквально, жизни... Ведь, если бы боялись за него, не решились бы украдкой из-под носа у слепого забирать то, благодаря чему он еще держался в этом мире...