Жизнь

Всегда настает пора, когда приходится расставаться, потому что старым и молодым не жить вместе.

Взглянув на небо, по которому совершало свой путь ясное светило, он произнес:

• Вот зрелище, на которое никогда не наскучит смотреть.

Ему была непонятна эта женская нервозность, взволнованность чувствительной натуры, которую всякая малость доводит до безумия, восторг потрясает, точно катастрофа, неуловимое впечатление повергает в трепет, сводит с ума от радости или отчаяния.

Ничего нет ужасней, когда мы, став стариками, начинаем перетряхивать нашу молодость.

Я, например, всей душой верую в его милосердие, но есть такие священники, которые мешают мне ощущать присутствие господа, когда они становятся между ним и мною.

Иллюзии свои оплакиваешь порой так же горько, как покойников.
(Глава 9)

— Боженька — он везде, только в церкви его нет.

С этих пор у неë была одна мысль - о ребёнке. Неожиданно она стала фанатичной матерью, тем более восторженной, чем сильнее чувствовала себя разочарованной в своей любви и обманутой в своих надеждах.

Путешествовать одной грустно, надо быть по меньшей мере вдвоëм, чтобы было с кем делиться впечатлениями.

Крестьяне тоже втихомолку осуждали Жанну за то, что она не сводила Пуле к первому причастию. Сами они вовсе не ходили в церковь и вовсе не причащались или в лучшем случае исповедовались только к пасхе, согласно категорическим требованиям церкви. Но дети – другое дело; никто из крестьян не осмелился бы воспитать ребенка вне этого общего закона, потому что религия есть религия.

Она ринулась в этот брак, в эту бескрайнюю пропасть, которая привела её к страданию, к тоске и безнадёжности только потому, что ей, как и Розали, он был по сердцу!

...Но вот сладостная действительность первых дней превращалась в действительность будничную, которая закрывала двери для туманных чаяний, увлекательных волнений перед неизвестным. Да, ждать уже было нечего.

А значит, и делать нечего — и сегодня, и завтра, и всегда Она все это ощутила по какой-то смутной разочарованности, по оскудению грез.

Вот чего ей так недоставало — моря, ее великого соседа в течение двадцати пяти лет, моря с его соленым воздухом, его гневными порывами, его рокочущим голосом, его мощным дуновением, моря, которое она каждое утро видела из своего окна в Тополях, которым дышала ночью и днем, которое она постоянно чувствовала подле себя и, сама того не сознавая, полюбила, как живого человека.

Когда-нибудь и ты это испытаешь.

Потом, внезапно взглянув нан небо, где шествовало яркое светило, он изрек:

• На это зрелище никогда не наглядишься.

Он отличался терпимостью, как истый деревенский священник, был весельчак, болтун и добрый малый.

И вот небо стало розовым, радостно-розовым, влюбленным, пленительным. Она смотрела, удивляясь теперь, словно какому-то феномену, этому лучезарному рассвету, и спрашивала себя, возможно, ли, чтобы на этой земле, где встают такие зори, не было ни радости, ни счастья.

Отсутствия ее никто не заметил так же, как и присутствия.

Можно мечтать и вдвоем.