The River King

Эйб вовсе не огорчался тому, что кот поселился у него. Беспокоило только одно: Эйб начал с ним разговаривать. Хуже того, он начал прислушиваться к мению кота.

Какая жалость, что любовь нельзя обучить или выдрессировать, как морского котика или собаку. Нет, любовь — волк, рыщущий в зарослях, себе на уме, она движется своим путем, не пугаясь творимых ею разрушений.

Большинство людей постоянно прибегают к маленькой невинной лжи, как будто бы правда - слишком простое блюдо, чтобы его готовить, как вареные яйца или яблочная шарлотка.

— Ничего не понимаю, — сказал Джонни. — Все эти годы ты мне доказывала, какая ты умная, и, когда я наконец согласился с тобой, ты злишься.
— Я не знаю, какая я. — Карлин вскинула руки к небу, словно умоляя об ответе. — Я понятия не имею.
— Зато я имею, — заверил ее Джонни. — Точно так же, как и все остальные в городе, так что успокойся уже, умница-разумница.

Кое в чем он был уверен: у любого запертого сундука обязательно имеется ключ.

Кое-что никогда не исчезает, оно остается с тобой, хочешь ты этого или нет.

Если кто-нибудь примется взвешивать красоту лунного света и глубину человеческой жестокости, что из них перетянет? Лунный свет невозможно удержать в руке, зато жестокость может ранить глубоко.

— Иногда одного друга вполне достаточно. — <...> — Если это настоящий друг.

Он был самый красивый мужчина из всех, кого она видела в Хаддане, а считается, что красивые мужчины никого не любят так сильно, как собственное отражение в зеркале.

Что, в конце концов, такое страсть, если рассмотреть ее внимательно при свете дня? То, как женщина ищет поутру свою одежду, или то, каким взглядом смотрит на нее мужчина, когда она сидит перед зеркалом и расчесывает волосы? Или это блеклый ноябрьский рассвет, когда на окнах намерзает лед и вороны кричат с голых черных деревьев? Или же это то, как человек сдается на милость ночи, вступая на неожиданный для себя путь, на котором дневной свет для него уже никогда не будет снова таким же ясным?