Еўрапеана. Кароткая гісторыя дваццатага стагоддзя

Этнографические экспозиции имели успех, потому что люди хотели видеть, как живут в других краях света, и на Всемирной выставке в Париже в 1900 году развитые страны наряду с техническими новинками, новым искусством и новой архитектурой выставляли также аборигенов из своих колоний, нубийцев и дагомейцев и караибов и малайцев и канаков. Канаки на выставке сидели перед бамбуковой хижиной со шкурами вокруг бедер и шлифовали кремнем каменную пику, хотя прежде ни разу не держали в руках ни кремня, ни каменной пики, потому что это были младшие чиновники колониальной администрации, которых французское правительство рекрутировало в государственных интересах. А когда Всемирная выставка закончилась, Колониальный музей послал их в турне по Бельгии, Германии и Дании, а канаки писали письма директору музея и спрашивали, когда они смогут вернуться домой и заняться своей работой, но ответ все не приходил, и однажды канаки сбежали из вагона, в котором путешествовали по Германии, вернулись во Францию и тайно сели на корабль, о котором слышали, что он плывет в Новую Каледонию, но на самом деле судно направлялось в Ливан. А когда моряки нашли их в трюме и узнали, что это канаки со Всемирной выставки, то были горды, что те выбрали именно их пароход, и носили им еду, и не разрешали работать, и спрашивали, сколько в Новой Каледонии производят в год каменных пик.

Когда люди прибывали в лагерь смерти, немцы делили их на две или три группы, мужчин и женщин отдельно, а иногда и детей отдельно, приказывали раздеться догола и забирали одежду. Иногда немцы выбирали кого-то, если им были нужны новые рабочие, переводчик или хорошенькая молодая горничная, а остальных посылали в газовые камеры. Путь от поезда до газовых камер у мужчин занимал десять минут, а у женщин четверть часа, потому что у них были более густые и качественные волосы и стричь их приходилось дольше. Срезанными волосами позже набивали матрасы или делали из них парики для кукол, а чтобы люди на станции не устроили волнений, немцы говорили, что все сначала пойдут в баню, и иногда раздавали билетики, которые якобы следовало предъявить в кассе бани. А на домах вокруг были таблички с надписями БУФЕТ, КАССА, ТЕЛЕГРАФ и т. п., и люди, хоть им было и страшно, думали, что они на вокзале и что их повезут в другое место, и что раздеваться и стричься нужно из соображений гигиены, потому что немцы очень заботились о гигиене, и за сто килограммов волос управление лагеря получало от государства пять рейхсмарок. Немцы говорили, что после помывки все поедут в другой лагерь, где будут работать, потому что усердный труд — наилучший путь к исправлению. В газовые камеры люди входили с поднятыми руками, чтобы их поместилось больше, а в пространство над ними в последний момент бросали детей, которые были маленькими и не занимали много места. Иногда на вокзале стоял оркестр, состоящий из молодых девушек-заключенных в белых блузах и синих матросских юбках, и играл арии из оперетт.

А в некоторых городах для женщин устраивали специальные курсы по сжиганию трупов. Курсы длились четыре дня и были организованы для групп по пятнадцать-двадцать слушательниц. Они учились, как обращаться с машиной для дробления костей, как закапывать яму, куда складывали останки и как просеивать почву, чтобы на месте этой ямы потом можно было сажать деревья. Деревья имели большое значение для городов, так как обеспечивали регенерацию кислорода, а пепел можно было использовать как удобрение для садов и огородов, потому что в Германии стало недоставать органических удобрений. (Регенерация кислорода) Трупы в руинах домов, в которые попала бомба, часто были скрючены, а иногда два или три трупа держались за руки или обнимали друг друга, и их надо было резать пилой, чтобы разъединить. А одна женщина отказалась резать трупы, и командир бригады, занимавшейся разбором завалов, хотел предать ее смертной казни за саботаж, но солдаты, которые должны были ее расстрелять, тем временем дезертировали.