Игроки. Владимир третьей степени

Хитри после этого! Употребляй тонкость ума! Изощряй, изыскивай средства!.. Черт побери, не стоит просто ни благородного рвенья, ни трудов! Тут же под боком отыщется плут, который тебя переплутует! мошенник, который за один раз подорвет строение, над которым работал несколько лет!

Уж всегда что-нибудь приобретешь: барин пошлет купить чего-нибудь – все уж с рубля гривенничек положишь себе в карман. Как подумаешь, что за житье господам на свете! куда хошь катай!

- Все что ни есть на душе готов рассказать каждому.

• Это, брат, порок твой, а не добродетель. Излишество вредит.

Только и лезет тому счастье, кто глуп, как бревно, ничего не смыслит, ни о чем не думает, ничего не делает, делает, а играет только по грошу в бостон подержанными картами!

А на деле выходит — такие же взятки: тот же Савка, да на других санках.

Невежество-то, которое приобретешь в деревне, ведь его ножом после не обскоблишь.

Да ведь сыр, почтеннейший, когда хорош? Хорош он тогда, когда сверх одного обеда наворотишь другой, – вот где его настоящее значение. Он все равно, что квартермистр, говорит: "Добро пожаловать, господа, есть еще место".

Не с комнатой жить, а с добрыми людьми.

Приветливые ласки хозяина дороже всяких удобств.

Вот то-то и есть, что у нас нет середины. Молодым бесится, так что невтерпеж другим, а под старость прикинется ханжой, так что невтерпеж другим.

«Человек, шампанского! В память дружеского союза!»

«В игре нет лицеприятия. Игра не смотрит ни на что. Пусть отец сядет со мною в карты - я обыграв и отца. Не садись! Здесь все равны»

«Эх, люблю походную жисть!»

«Дела давно минувших дней»

Ведь купец как воспитывает сына? или чтоб он ничего не знал, или чтобы знал то, что нужно дворянину, а не купцу.

Как поживаете? Как маячитесь на свете?

Я не об вас буду говорить. Но вообще у стариков есть это: например, если они на чем-нибудь обожглись, они твердо уверены — другой непременно обожжется на том же.

А человек все-таки человек. Сегодня нет, завтра нет, послезавтра нет, а на четвертый день, как насядешь на него хорошенько, скажет «да». Иной ведь с виду корчит, что он недоступный, а разгляди его поближе, увидишь: просто даром тревогу подымал.

Да, обманывался, обманывался и всегда буду обманываться. А все-таки не могу без откровенности.

Поверьте, вся штука в том, чтобы быть хладнокровну тогда, когда другой горячится.