Павел I

Из всего Серебряного Века пара Гиппиус-Мережковский с их "высокими, высокими отношениями"; странными (чтобы не сказать резче) духовными поисками и манерными "как апельсинные цветы" стихами менее всего казалась мне достойной внимания. И нипочем не взялась бы за такое чтение по своему выбору. Но ура, есть литературная игра, с заданием прочесть трилогию "Царство зверя", открывает которую - пьеса "Павел первый". Это хорошо, когда кто-то или что-то расширяет твои горизонты, хотя бы и не в тех направлениях, которые выбрала бы сама.

Итак: бедный, бедный Павел - это определение, вложенное в разные уста, сопровождает героя на всем протяжении действия. Как же это он бедный? Император и Самодержец Всероссийский, Великий магистр Мальтийского ордена и так, по мелочи: граф Ольденбурский, герцог Шлезвиг Гольштейн-Готторпский, президент Адмиралтейской коллегии. Так почему бедный? Потому что пушкинское: "не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума" никогда не утратит актуальности, а Павел Мережковского безумен как шляпник.

Вот приказывает забить шпицрутенами фельдфебеля за недостаточную длину косицы на парике; вот льет умильные слезы над фиалкою; а то еще учудит вызывать на поединки по типу рыцарских турниров европейских государей и, почти как Жириновский наших дней, вещает о русских солдатах, которые пройдут по следам Александра Македонского и помоют ноги в Индийском Океане. Позвольте напомнить вам, господа. что речь идет о человеке, получившем отменное образование и проявлявшем недюжинные способности к математике. А еще Павел владел четырьмя языками (так, к слову).

И за четыре с половиной года своего правления провел реформы, во многом урезавшие дворянские вольности, но облегчившие положение крестьян. И дисциплина - то, что принято называть шагистикой, на деле было комплексом мер против привычной российской необязательности и расхлябанности, судить о возможной действенности которого можно было бы, случись Павлу I править на протяжении нескольких десятилетий, не куцей пятилетки. И реформа армии - его Гатчинский полк, по образцу которого предполагалось переустроить всю российскую армию, был образцово-показательным для того времени армейским формированием.

То есть, человек, взявшийся писать историческую драму, не дал себе труда разобраться в истинном значении личности того, о ком пишет? Или намеренно исказил факты, подгоняя фигуру своего героя под некий стандарт с не вполне ясной целью? То и другое плохо, даже не знаю, что хуже. Но дело в том, что сегодняшнее понимание личности Павла во многом обусловленно характеристикой Мережковского, а это нехорошо, воля ваша. Вывод: с фактологической точки зрения пьеса слаба.

Теперь к художественным достоинствам. Это невыносимо сентиментально, большей частью. Бунт против отцовской фигуры - собственную смесь черной неблагодарности балованого барчука с соплями-на-мармеладе, которые расцветут и заколосятся с повсеместным вхождением в обиход фрейдовой ереси (я так несчастлив оттого, что родители мало любили меня); Мережковский переносит на всех своих героев. Кажется, более всего на свете они озабочены поиском предков, виноватых в нынешнем своем душевном дискомфорте. Однако диалоги неплохи и динамичны, речевые характеристики героев хороши и в целом читается легко. Буду двигаться дальше.

Личность Павла I интересует меня давно. Изучать его историю очень интересно : распутывать давний клубок из анекдотов, клеветы и воспоминаний современников занятие захватывающее.

О Павле или очень плохо, или очень хорошо. И крайне редко - нейтрально.
В этой же книге первая часть вообще почти лишена субъективного авторского взгляда. Тут цитаты из воспоминаний современников словно бусины нанизываются друг за другом и создают единое целое. Чтобы так искусно подобрать эти цитаты надо было проделать огромную работу.

Во второй части автор уже пишет от себя. Достаточно подробно рассказывается история всех наших дворцовых переворотов. Для меня весьма полезная часть книги, потому что я очень плохо знаю этот период истории.
Самое интересное (и для меня спорное) начинается далее, когда в тексте появляется Екатерина Вторая.
Точнее, когда она становится Екатериной Второй.

Со многими выводами автора я совершенно согласна. Он пишет смелые вещи о нашей истории. Я имею в виду той истории, которая плавно вытекает в сегодня из вчера. Сложно понять настоящее, не зная прошлого, не так ли?

Личность Павла слегка изменилась в моём представлении, но не перестала быть интересной и симпатичной мне. Я просто кое-что вынуждена была признать для себя в его поведении.
Тем не менее, на мой взгляд, Павел Первый один из самых необыкновенных представителей семьи Романовых.

Книга интересна тем ,кто любит мемуары. Суховата, как по мне.
Сказать ,что , она принадлежит одному автору,не совсем точно, так много там выдержек из писем , воспоминаний,заметок, анекдотов оставленных современниками Павла.
Автор постарался объединить разные мнения ,чтобы образ Павла Петровича стал более объективным, чем нам преподносит сама История - наука неточная, подверженная переписыванию ,в угоду интересов тех, кто может и хочет её менять.
В одной из рецензий  к книге цитируют стихотворение Якова Капустина ,первая часть которого, передает и мои ощущения от прочитанного:
Мятежный Гамлет и Нерон,
Бездушный солдафон и рыцарь
Сумели в нём объединиться
И оседлать российский трон.

И, будто, взнузданным конём,
То мудро, то безумно правил
Россией суматошный Павел,
Мечтая стать вторым Петром.

Мятежный Гамлет и Нерон,

Бездушный солдафон и рыцарь

Сумели в нём объединиться

И оседлать российский трон.

И, будто, взнузданным конём,

То мудро, то безумно правил

Россией суматошный Павел,

Мечтая стать вторым Петром.
Капустин

История — наука не точная. Это область домыслов, попыток воссоздать прошлое на основе официальных документов, записок современников и анекдотов. Но суть в том, что даже записки современников могут быть коррумпированы и иметь преследовать какие-то свои личные цели. Приближенный императора может хвалить его ум и смелость, в то время, как обиженный им человек покажет его опасным безумцем, а какой-нибудь посол из соседствующего государства опишет правителя как существо безобидное и не заслуживающее внимания только лишь затем, чтобы успокоить своего собственного повелителя.

Император российский — персонаж практически мифологический. Как всякий миф — существует вне времени и места и являет в себе некий архетип. И создается впечатление, что путь русского правителя предначертан ему заранее и образ его формируется исходя из этих мифологических предпосылок. Каждый следующий самодержец взращивается на почве предшествующих, бесконечно на них оглядывается, стремится если не затмить, то достичь хотя бы того же уровня. Тут уж любой станет безумцем, если будет равняться на безумца.

А именно так нам преподносят Павла. Самодур. Сумасшедший. Капризный. Даже я, будучи учеником гимназии, слушал эти оценочные суждения, анекдотцы от учителей, неглупых и почитаемых мною. Вот так, под воздействием окружающих, формируется мнение и память о человеке в веках.

Алексей Песков, рассказывая о Павле, копнул чуть глубже, начал от Елизаветы Петровны, продолжил Петром III и Екатериной II. Дабы читатели увидели фон, удобрение, на котором рос и воспитывался Павел. Стремление к власти и страх ее потерять (а так же свою жизнь). Мать долго держала его «не у дел» и стремление править, делать что-то, росло в нем подобно тесту на дрожжах, разбухало и постепенно двигало царственную крышу.

Обстановка во Франции не прибавляла уверенности в своем устойчивом положении на престоле Российской империи. Не удивительно, что император был мнителен и ждал подставы. Мне, если хотите знать, его просто по-человечески жалко. Я искренне уважаю его за попытки борьбы с коррупцией, за попытки введения конституции, равенства. Можно сколько угодно рассуждать, «что было бы, если бы…», но такая демагогия не даст плодов, потому что ответ лежит в неких альтернативных вселенных, где Павел, возможно, стал императором в момент совершеннолетия, не сведенный с ума годами ожидания, но полный решимости и рыцарских идеалов, - и вот этот Павел поставил Россию на иной путь и сотворил новый миф.

Но мы живем в той реальности, в которой живем. И миф о власти, взятой силой и сосредоточенной в одних деспотичных руках, живет и поныне.