Сомерсет Моэм

Летние знакомства не годятся зимой

Если не чертыхаться, когда происходит черт знает что, то когда же еще чертыхаться?

Во время званого обеда следует есть вдумчиво, но не слишком много, говорить же — много, но не слишком вдумчиво.

Именно в больнице Святого Фомы я понял, — и это самый главный урок в моей жизни, — что боль и страдание не облагораживают человеческий дух… Боль и страдание порождают мелочность, обидчивость, эгоизм, жестокость. Облагораживает только счастье.

Черт бы побрал мою жену! Она достойная женщина, но я бы предпочел, чтобы она была в аду.

Моэм шутил, что похож на француза из анекдота, который каждый вечер проводил с
любовницей и на вопрос, почему он на ней не женится, резонно отвечал: «Где бы я тогда проводил вечера?»

Моэм никогда не стремился работать весь день, тем более ночь напролет. «Если Чарлз Дарвин, — шутил он, — работал ежедневно не больше трех часов и сумел изменить весь ход человеческой мысли, то с какой стати я, который никогда не имел в виду ничего менять, должен трудиться дольше?..»

Людям незнакомым, которых мы, скорее всего, видим в первый и последний раз, нам ничего не стоит с готовностью выложить то, чего мы никогда не рискнем поведать друзьям или
родственникам.

Моей свадьбе не хватало не только чувства, но, что важнее, — очарования.

- Вы вышли замуж по любви, леди Селленджер?
— Да, но не хочу, чтобы дочь совершала ту же ошибку.