Если в него всматриваться слишком долго, вы начинали видеть движущиеся фигуры. Миллионы точек превращались в узоры, затягивающие вас в себя... спирали и марширующие алмазы. Но ничего этого на самом деле не было. Просто человеческий разум, сбитый с толку запутанными, бессмысленными образами, пытался заполнить пустоты. То же самое бывало в пустынях или при снежных бурях, когда появлялись миражи, образы, который наш разум хотел увидеть.

Джордж смотрел на мертвое, туманное море, и оно, казалось, тоже за ним наблюдало.
Если достаточно долго смотреть на пустынные водные просторы, то море начинает представляться не просто стихией, а живой, дышащей сущностью, чем-то разумным и расчетливым, гигантским злым разумом, с нечеловеческим терпением вынашивающим план твоей мести.
А если говорить о море, на которое смотрел Джордж, такие мысли приходили очень быстро.

Через неведение достигается душевное спокойствие.

Проще всего было назвать себя параноиком, которому мерещатся в тумане голодные до людских душ страшилы. В таких условиях могло померещиться всякое. Так работает человеческий разум: если он не находит ответы, то сам их придумывает, чтобы не перегореть, заполняет пустоты, пытаясь ответить на неразрешимые вопросы.

- Она так и не напала?

• Не-а даже не приблизилась
• Значит, если акула плавает рядом, нужно просто с ней поговорить.

Людям необходимы высшие силы.
Возможно, потому, что наше общество является эмпиричным, основанным на социальной иерархии. И было таким всегда. Все должно быть разделено на классы и уровни, вроде пищевой цепочки. И в каждой пищевой цепочке есть хищник высшего порядка… заправила, босс, шеф.

Запугивают только те, кто сам запуган.

Парень был напуган не меньше остальных, но это не мешало ему делать все на тот момент необходимое. А это отличительная черта настоящего мужчины. Настоящего человека.

... военных, которые играли с технологиями, в которых не разбирались - как дети с пультом управления - и не имели чёткого понятия, какие двери могут открыть и каких тварей или силы могут разбудить.

В море случаются странные вещи.

Что это за жизнь, если ты постоянно на ходу? — подумал Джордж. Ни корней. Ничего. Зато в море у тебя много времени, чтобы все обдумать. Звучит уныло.

Да, вода была не только склизкая, но и соленая, теплая, и густая, как желатин. И если б кто-то спросил, что она ему напоминает, он бы сказал, что околоплодную жидкость. Жаркая парная баня органического бульона, бурлящая и кипящая. Словно они плавали в самой большой в мире плаценте. Он помнил, что однажды, еще в средней школе, читал, что плацентарная жидкость по химическому составу очень близка к первобытным океанам Земли. Органический поток потенциала.

"Мертвое море» — это не море на Ближнем Востоке, а явление, известное с тех времен, когда люди начали плавать под парусами. Неестественно спокойные водные массы, где внезапно все будто сходит с ума. Где люди убивают себя из страха посмотреть в глаза реальности. Бермудский треугольник. Море Дьявола. Саргассово море. Кладбище кораблей. Мертвые зоны, из которых возвращаются немногие.

Но что именно?
Что могло там быть?
Он этого не знал, но знал, что они там есть. Неописуемые твари, тающие, просачивающиеся в туман. Ползущие, ухмыляющиеся мерзости с полыми лунами вместо глаз. Зараженные, больные сущности с грудами костей вместо разума. Твари, чье дыхание — смрад кладбищ и гробниц. Твари со ртами как у миног, жаждущие высосать из него воздух, кровь и разум. Твари, протягивающие к нему крючковатые, бесплотные пальцы.

Потому что если вы не слышите ничего, кроме бумажного шелеста собственного сердца или скрежета воздуха в легких, вы начнете слушать туман. Как Стайлз. И довольно скоро поймете, что туман на самом деле далеко не мертв. Что это поток живой органики. И если вы вслушаетесь очень внимательно, то услышите, как в его венах бежит кровь. Услышите гудение его нервных окончаний, далекий порывистый звук его дыхания.
Да, туман и только туман.

Мужчины в большинстве своём слабые, пугливые существа, торопливо несущиеся по жизни, видящие во всём и вся вызов тому, что болтается у них между ног.

Чрезвычайные ситуации обнажают в людях лучшие и худшие качества.

Правда не только причиняет боль, но и оставляет шрамы.

Люди не могут без привычек и зависимостей, особенно когда оказываются в чрезвычайных ситуациях.

Самоотверженные поступки должны приветствоваться, но самоубийственные — просто глупость.