Сосны. Заплутавшие

Ваше правление, по большей части, – благодушная диктатура с редкими убийствами.

Мое управление срабатывает. Тут никогда не может быть демократии. Слишком многое будет потеряно, если все пойдет вкривь и вкось.

Поддерживать мир. Поддерживать ложь. Скрывать правду даже от жены и сына.

Ее работа, как и подавляющее большинство других занятий местных жителей, была по большей части показушной. Очковтирательство для поддельного города.

Итан Бёрк испытывал искушение продлить эти минуты, чтобы притвориться, что все точно такое, каким кажется.

Проклятье!
Промах.
Он стрелял с бо́льшего расстояния, чем обычно, а даже при идеальных условиях на результат влияет куча переменных. Атмосферное давление. Влажность. Плотность атмосферы. Температура ствола. Даже сила Кориолиса – инерция, возникающая из-за вращения Земли. Он думал, что учел все, рассчитывая прицел, но…

Тут больше нет прав. Нет законов. Только сила и страх.

– Я обналичил свой 401 (k), опустошил свои банковские счета и оставил запутанный след к кое-какому теневому поставщику фальшивых паспортов. Это-то как раз нетрудно.
– А что трудно?
Хасслер оглянулся на окно, за которым высились окутанные туманом холмы Королевы Анны – в тех местах жила Тереза Бёрк.
– Знать, что мне предстоит ждать две тысячи лет, чтобы быть с женщиной моих грез.

-Итак, между нами установилось взаимное доверие, - сказал Хасслер.
-Возможно. Или, по крайней мере, мы позаботились о взаимном уничтожении.
-По мне, это одно и то же.

Он превратился в гестапо из одного человека.

Всем нам время от времени надо чуток сходить с ума.

Нет ничего лучше в целом мире, чем ощущать, как поднимается и опускается тело твоего ребёнка, когда он дышит во сне

Весь мир - театр.
В нем женщины, мужчины - все актеры.
У них свои есть выходы, уходы,
И каждый не одну играет роль.

Если вы посмотрите на природу, вы обнаружите, что там, где вы склонны видеть прекращение жизнедеятельности, вы видите бессмертие.

Марк Рот,
доктор наук (цитолог)

Он не ненавидел их. Он не желал жить их жизнью. Он уже давно принял свою роль защитника. Стража. <...> Но это не означало, что одиноким утром, глядя вниз, на то, что в буквальном смысле слова являлось последним раем на земле, он не чувствовал укола ностальгии. Тоски по тому, что когда-то было. По тому, чего никогда больше не будет.

Эмоции напоминали подавленное опустошение на похоронах. Во многих отношениях это и были похороны. Люди оплакивали потерю своих прежних жизней.Всех любимых, которых они никогда больше не увидят. Всё, что у них было украдено.

Сплошная клаустрофобия. Ощущение изоляции, с которой она так и не смогла смириться. Она чувствовала, что душа ее сутулится от всесокрушающего веса жизни с этим одержимым человеком, имеющим лишь одну цель.

Но как каждый важный, значимый момент в его жизни, и этот промелькнул слишком быстро.

Страх означает, что вы живы. Раздвигаете пределы. Нет приключения без страха, и, Господи, все мы на краю самого поразительного приключения.