Бутик ежовых рукавиц

– Но почему ты умолчала о своих подозрениях насчёт Шмелёва?

– Какое мое дело? – пожала плечами Аня. – Сами разберутся. Да и доказательств воровства нет, одни догадки, за руку Шмелева я не хватала.

Выйдя в торговый зал, хитроумный Александр Георгиевич закатил скандал, убедился, что видеонаблюдение в примерочных не ведут, и успокоился…

– Ты ничего не сказала начальству? – спросила я.

– Нет.

– Никак не получится пообщаться, – сладко заулыбалась я, – пора бежать. Пока. Целую.

– Ты не поняла? – усмехнулась Аня. – Это я.

– Великолепно тебя узнала, но…

– Я – Амалия, – почти прошептала Анна. – Здравствуй, Лампа, мы же договорились о встрече.

Уже едут, – возвестил Вовка, возвращаясь в спальню.

– Кто? – хором спросили присутствующие.

– МЧС, – пояснил Костин. – У них имеются замечательные резаки, которые машины кромсают и бетонные плиты крошат. В секунду Рейчел вынут!

– А меня оставят? – обиделась я. – Вы решили лишь стаффиху спасти?

– Ну, и тебя заодно, – кивнул Вовка.

И тут затрезвонил мой мобильный. Без тени смущения Лизавета схватила трубку.

– У-у-у…

– Сейчас вылезем.

– У-у-у…

Второпях я слишком резко дернула бегунок и сломала ноготь. Отчего-то ерундовая неудача показалась крайне обидной.

Костин исчез, а я попыталась расстегнуть «молнию», но безуспешно. Рейчел принялась выть.

– У-у-у… – давило мне в уши.

– Замолчи.

Я еще раз попыталась позвонить туда, где никто не отзывался, и опять неудачно.

Сама Мадлен сделала всего три звонка: один в «Лам», другой по номеру, который сейчас не отвечал, а третий принадлежал ресторану.

И тут, в самый неподходящий момент, Ларри ожил под кофтой. Я попыталась прижать юркого мангуста, но тот довольно больно оцарапал мне кожу.

Юля и Сережка переглянулись, и из них посыпалось:

– Лампа, колись!

– С чего мы все заснули посередине дня?

– А теперь везде разгром…

– Немедленно отвечай!

– Прикинь, а? – повернулась к нему девушка.

– Козел, – ответил дядька, – ваще без понятия.

Присутствующие вновь стали жалеть несчастную.

– Найдешь другого.

– Наплюй!

– Вы сказали, что вечером, накануне ареста, услышали, как Мадо разговаривает по телефону и называет собеседницу «Амалия». Так?

– Верно.

– Следовательно, либо ваша воспитанница звонила ей, либо та набрала номер Мадо. Третьего не дано.

– Ну… так, – согласилась Настя. – И что?

– Вы открывали чужое письмо? – возмутилась Настя.

– Это предписывается правилами, – невозмутимо ответил юноша.

– Там же ясно сказано, Амалия – наша собака!

– Можете сказать, кто такая Амалия? – вдруг резко спросил Петр Михайлович.

– Не ври!

– Ну… один раз слышала, – призналась Настя, – случайно.

– Это Амалия на фото, – прошептала Мадо.

Насте стало холодно.

– Немедленно рассказывай, где взяла снимок!

– Тебе надо лечь в кровать, – заботливо велел Игорь, – пошли, выспишься и придешь в себя.

Ника опустила голову, Насте стало жаль подругу до слез. Примерно через год Настя стала свидетельницей семейной ссоры Гостевых.

Был у меня случай: в автокатастрофе погибла вся семья – мама, папа, бабушка, а ребенок выжил.

– И часто подобное происходит? – поинтересовался Игорь.

– Редко, – нехотя призналась Сильвия. – Но ведь случается!

Чертежница живо превратилась в своего человека в семье Гостевых.

Представляете, как обрадовалась Ника, когда, получив ордер на квартиру, узнала, что теперь они с Настей станут соседями?