Миф о красоте. Стереотипы против женщин

Раньше женщины должны были быть целомудренными для Бога, теперь они должны сохранять непорочность для бога красоты. Секс в браке ради продолжения рода был допустим, но секс ради удовольствия считался грехом. Сегодня женщины точно так же разграничивают еду для поддержания жизни и еду ради удовольствия. Двойная мораль, которая давала мужчинам, но не женщинам, сексуальную «индульгенцию», превратилась в двойную мораль, в соответствии с которой мужчины имеют большую свободу в еде. Раньше девушка считалась «падшей» после близости с мужчиной — сегодня женщины «выпадают» из режима питания. Раньше женщины изменяли своим мужьям — теперь они «изменяют» своей диете. Женщина, которая съедает что-нибудь «запретное», считается «непослушной». «Это только сегодня, только один раз», — говорит она. «Я возжелала в сердце своем» превращается в «я только посмотрю».

Угроза сексуального насилия как призрак нависает над девушкой-подростком. Ради собственной безопасности она должна согласиться на "домашний арест", но это означает, что все её мечты о поисках приключений и открытиях так и останутся мечтами. Марракеш, Малабар, Острова пряностей... Мечты увядают, и всё, что она может, — учиться наносить в центр верхней губы капельку блеска для губ. На её долю могут выпасть лишь те "приключения", во время которых на неё будут смотреть с безопасного расстояния, потому что настоящие приключения поставят её в ситуацию, когда на неё будут смотреть, и это приведёт к губительным последствиям. В то время как мальчики, её ровесники, выходят на большую дорогу жизни в поисках приключений, она со своими золотыми оковами "красоты" должна свернуть на обочину. В подростковом возрасте она со всё возрастающим ужасом понимает, что взрослые не шутили: гулять одной отныне и навсегда для неё будет опасно. Анорексия, булимия и зацикленность на физических упражнениях притупляют чувство разочарования от вынужденного нахождения в замкнутом пространстве дома. Девушка с грустью осознаёт, что большой мир, который она рисовала себе в воображении и который только что, казалось бы, получила, закрыт для неё из-за опасности сексуального насилия.

Нынешняя экономика с ее востребованностью пластической хирургии, конечно, не является рабовладельческой, но растущий спрос на последнюю ради постоянного болезненного и рискованного изменения своего тела—подобного клеймению и шрамированию в другие времена и в других географических регионах — говорит о том, что эта экономика находится где-то между рабовладением и свободным рынком. Рабовладелец мог отрезать своему непокорному рабу ногу, а современный работодатель может, в сущности, отрезать части женского лица. Между тем в экономике настоящего свободного рынка работник продает нанимателю свой труд, но его тело продолжает оставаться его собственностью.