Северные крестоносцы. Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII-XIII вв.

Благородный крестоносец и святорусский богатырь - первые образы, которые возникают, когда речь заходит о войнах в Восточной Прибалтике в XIII в. Выражения "утраченные возможности" и "реализованные преимущества", "натиск", "миссия", "крещение", "борьба" чаще всего встречаются, когда исследователь обращается к истории покорения этих земель. Здесь особенно примечательно переплетаются легендарные основы культурных постулатов таких наций, как русские, немцы, латыши, эстонцы, финны. Здесь они впервые ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

17 оценок

5
82%
4
18%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 18Хотят прочитать 53

Рецензии

Githead8 сентября 2021 г.
НЕСУЩИЕ КРЕСТ
«Епископ Бертольд сначала», как сообщает Генрих Латвийский, ... «отправился в Ливонию без войска попытать счастья». Мысль о том, что крещение может произойти без вооруженной поддержки автору, писавшему в конце 1220-х гг., уже казалась забавной. «Сначала они [ливы] ласково его приняли, но потом... наперебой старались: одни - сжечь его в церкви, другие - убить, третьи - утопить. Причиной его [Бертольда] прибытия они считали бедность». Т.е. алчность. Кстати, вторично прибыв уже с вооруженным отрядом, Бертольд погиб в бою, а немцы в отместку прошлись по округе, громя и сжигая все на своем пути. Столетия минули, а методы «христианизаторов» (так Хрусталев называет проводников насильственной католизации Прибалтики) от методов «демократизаторов» по прежнему не сильно отличаются. Вот как в немецкой хронике характеризуется начало крестового похода в 1205 году, описываемое как «прибытие епископа с несколькими пилигримами». При подходе епископа местные ливы «бросились бежать... с женами и малыми детьми. Этим они ясно показали, что мало думают о ранее принятом крещении». Благородные «пилигримы же, видя, что новообращенные ливы до такой степени заблуждаются... подложив огонь, зажгли их город».
На фоне жестокой, но эффективной экспансии немцев, сочетающей кнут и пряник, плаху и дары, беззубая политика полоцкого князя позволила Ордену меченосцев закрепиться на подконтрольных Руси землях, построить Ригу и создать узел проблем на многие столетия вперед. Как цитирует прибалтов Хрусталев, только советская оккупация смогла примирить их с немцами. Удивительно, с какой точностью князь Владимир Полоцкий, сдавший своих данников пришельцам, демонстрирует типичные национальные геополитические ошибки, такие как: благодушие, заключение фиктивного мира, шапкозакидательство, опора на ненадежных союзников, медлительность - он везде опаздывает на шаг в противостоянии с безжалостным противником.
Перед нами серьезный научный труд - монография - язык не поворачивается назвать это научно-популярной литературой – только в первом томе 1188 примечаний, порядка 60 иллюстраций, в основном карты и схемы. Но изложение материала очень доступное, есть место и иронии и сарказму, автор - умелый рассказчик. Время от времени он позволяет себе эмоциональные отступления от академического стиля, в основном при комментировании лаконичных текстов летописных источников. Так, например, цитируя рижский текст о том, как крестоносцы возвращались из набега на Эстонию «гоня с собой коней и массу скота, ведя женщин, детей и девушек, с большой добычей радостно.., благословляя Господа за это возмездие, посланное на язычников», Хрусталев пишет: «представьте себе счастливого латинского священника-
проповедника-миссионера, копьем подталкивающего изможденных женщин с малыми детьми,... голодных, умирающих, но упорно не желающих креститься... Прости Господи, их души!» Крестовый поход, однако. Вразумление неразумных.
Интересно наблюдать за работой механизма научных предположений и обоснований. Из скуднейших строк «Жития Александра Невского», посвященных героям Невской битвы (Гаврило Олексич, новгородцы Миша и Сбыслав, др.), вырастают целые научные теории, с которыми полемизирует автор. Хорошая фантазия - вот истинный базис исторической науки. Кстати, о Невской битве - как оказалось, совершенно неизвестно, Ярла Биргера ли ударил в лицо копьем Александр, так как имени шведского предводителя ни один из двух имеющихся русских первоисточников не упоминает, а западные источники битву вообще игнорируют. Биргер, основатель Стокгольма и важнейший политический деятель своей эпохи, в качестве противника князя был назван в русских источниках намного позднее. Первая книга заканчивается описанием
Ледового побоища, причем сложно назвать это событие центральным для автора - его гораздо больше интересуют другие, менее известные, страницы противостояния русских и немцев в Прибалтике. В то же время, в интерпретациях сражения у Чудского озера как нельзя лучше раскрывается идеологическая ангажированность и фактологическая бедность исторической науки. Даже подробный рассказ о попытках историков определить топографически место сражения нельзя воспринимать без юмора. Четкое указание летописи - на Узмени, у Вороньего камня- на практике позволяет ученым плутать между трех сосен буквально, изучая топонимы, изобаты, ледовую обстановку и местные легенды. Место битвы на сегодняшний день так однозначно и не определено. Что касается значения сражения и численного соотношения сторон: да, в битве погибли или были пленены 26 братьев-рыцарей - так ведь это четверть от их списочного состава в Ливонии! И за каждым рыцарем стоял целый отряд оруженосцев и слуг, не считая тысяч эстонских кнехтов. Однозначно русские имели численное превосходство, но следует помнить, что мощь тевтонского оружия на этот момент пользовалась непререкаемым авторитетом в регионе. С этой точки зрения Хрусталев подчеркивает, что значение победы у Чудского озера трудно переоценить для целей замирения северных границ русских земель.
«Поиде князь Димитрий в силе велице, и плени землю Немецкую, и взя град Юрьевъ, и възвратился к Новгороду съ многымъ полоном и с великою корыстью» («Житие Александра Невского») «Корыстные цели нападения не скрываются - стеснительность в этом вопросе стала встречаться значительно позднее» - ехидно пишет Хрусталев. Второй том посвящен политическим и военным маневрам русских князей в середине XIII века между Ордой, Литвой и Тевтонским орденом. Много внимания уделяется литовской междоусобице, а основной упор сделан на описание Раковорской битвы (1268г), как величайшего сражения между русскими и немецкими крестоносцами. По мнению автора, название «Северные крестоносцы», хотя он это и прямо отрицает, относится и к немцам и к русским. Ведь и те и другие несли в Прибалтику крест - только разный и по разному. И те и другие были, по сути, интервентами.
В приложении 2-го тома - старинные тексты некоторых летописей (о взятии Юрьева, Житие Александра Невского, Повесть о Довмонте, Повесть о Раковорской битве) и документов, в том числе билингва, пара дополнительных статей. Из проекта торгового договора Новгорода с Любеком и Готландом (1260- е): «А случится так, что придется давать показания двоим, немцу и новгородцу, и сойдутся они на одном и том же, то им верить; а поспорят они и не сойдутся на одном и том же, то бросить им жребий, и чей жребий вынется, тот прав в своем показании». Первым договор свидетельствовал Coning Jeretslawe coning Jeretslawen sone - князь Ярослав Ярославович.
Вывод: отличная книга, проливающая свет на интереснейшие события и исторические персонажи, извечно находящиеся в тени грандиозной фигуры Александра Невского и его двух великих сражений.
Читать далее
11
352
innuendo68990812 апреля 2020 г.
До этой работы у меня долго доходили руки. Отпугивала прежде всего её конская цена в магазинах. Я даже успел найти текст в интернете в свободном доступе, но понял, что до того, как я всё же до него доберусь, пройдут годы. Поэтому пошёл и честно купил.
Итак, что у нас тут: Новгород, Тевтонский орден, Александр Невский... Казалось бы, с детства читаем про Ледовое побоище, борьбу с иноземными захватчиками, и по идее должны иметь представление о теме. Но из книги Хрусталёва становится понятно, как мало мы знаем о том, что в действительности происходило в Прибалтике в начале XIII века. Вместо простого и ясного деления на коварных поработителей и Защитников земли Русской возникает целая россыпь игроков, у каждого из которых свои цели. Со стороны «гостей из Европы»: рыцарские ордена, шведы, датчане, Рижский архиепископ (очень влиятельный персонаж), Папа Римский, император Священной Римской империи... С другой стороны ринга: Новгород, Псков, князья владимирские, князья Галицко-Волынской земли, Полоцкое княжество, которое ещё на раннем этапе завоевания упустило инициативу и ничего не смогло противопоставить незваным гостям в Прибалтике. А есть же ещё и местные обитатели-язычники: это и только-только набирающее силу княжество Литовское, и местные балтские (латгалы, земгалы и пр.) и финно-угорские племена, у каждого из которых свои цели, интересы и союзники. По факту, местные племена стояли перед постоянным выбором, кому подчиниться и платить дань, и делали они этот выбор обычно в пользу того, кто лучше способен защитить от противоположной враждебной стороны. И автор отмечает, что этот выбор чаще делался в пользу европейских колонизаторов-христианизаторов, поскольку те смогли обеспечить своё постоянное присутствие в регионе, в то время как русские князья бывали тут лишь наездами.
В школьном (а иногда и университетском) курсе русской истории в связи с этими сюжетами часто ускользает от внимания тот факт, что единства русских земель в то время не существовало. Раздробленность, господа хорошие! Например, зачастую не совпадали интересы Новгорода и Пскова, стремившегося к самостоятельной политике. А что им оставалось делать, когда весь ответ на военные псковско-новгородские экспедиции в земли тевтонских рыцарей чаще всего приходился именно на псковские земли? Бывали и случаи, когда псковские отряды объединялись с силами Ордена и бились с Литвой. Кто тут будет захватчиком, а кто защитником? Точно так же непонятно, как школьникам рассказывать про правление в Пскове князя Довмонта, литовца по происхождению.
Помимо исследовательской скрупулёзности и внимания к деталям, что во многом влияет на качество его научной работы (не хочу влезать в эти дебри, ибо не специалист по истории средневековой Руси), хочется отметить ещё и общую тональность изложения. Автору чужда и патриотическая патетика, присущая пропагандистам от науки, и подчёркнутое противопоставление "прогрессивной" Европы "отсталым" русским землям. Он весьма умело и чётко отделяет реальные действия участников конфликта (в т. ч. банальный грабёж) от их пафосной риторики, провозглашающей некие высокие цели. И в целом всё-таки симпатизирует русским князьям, хоть и не склонен их идеализировать.
Читать далее
8
441
Tarnulf23 марта 2016 г.
Великолепная книга. Основной её особенностью является обширное цитирование первоисточников и описание мнений различных специалистов, проводивших исследования по той же тематике. Эта особенность является одновременно главным достоинством и недостатком книги для обычного читателя неспециалиста. Если вам, когда-либо читая научно-популярную историческую книгу, вдруг становилось интересно: "А откуда автор это знает?", "Откуда он взял такие подробности, не указанные в летописи?", "Как вообще происходит процесс копания в прошлом?", то эта книга вам понравиться. При описании какого-либо события нам последовательно цитируются различные летописи, описываются результаты археологических (и не только) исследований, приводятся мнения различных историков по данному вопросу, высказанные ими в своих работах. После чего автор рассказывает нам к каким выводам пришел он сам на основании вышеизложенного. Подобная структура повествования позволяет неискушенному читателю лучше понять как вообще проводятся исторические исследования и как в них формируются различные выводы.
С другой стороны, если вам хочется просто прочитать хороший рассказ про то "как оно там было", а постоянные указания на то, кто что раскопал и написал лишь отвлекают от сюжета описываемых событий, то данная книга покажется просто невероятно чрезмерно перегруженной подобными отсылками.
Подводя итог, рекомендую данную книгу всем интересующимся тематикой северных крестовых походов, если вас не пугает научный стиль повествования.
Читать далее
6
404