Цитаты из книги Темное дело

Полиция, как и иезуиты, никогда не забывает ни друзей своих, ни врагов.

Яблочко от яблоньки недалеко падает.

Оба принадлежали к числу тех проникновенных анатомов мысли, для которых достаточно легчайшего изменения голоса, взгляда, достаточно одного слова, чтобы разгадать человеческую душу, подобно тому как дикарь чует врагов по каким-то признакам, ускользающим от европейца.

За ними гнались в силу ложной аксиомы: «Раз человек убегает, надо его задержать!»

Пролом в ограде никогда не делается зря, а всегда имеет определенное назначение.

— Самое трудное в выжидательной политике — это предугадать, когда пошатнувшаяся власть падет.

— Пожизненное консульство разоблачило намерения Бонапарта: скоро он станет императором. Этому бывшему поручику захотелось основать новую династию, — потому речь идет уже о том, чтобы его убрать, и удар подготавливается теперь еще искуснее, чем на улице Сен-Никез.

— Позволь, — кому же ты играешь на руку? — заметил Гревен. — Двойная игра всегда опасна, моя же игра — тройная, если принять во внимание, что я играю и с Фуше; он, быть может, пронюхал, что я посвящен в тайны Бурбонов.

Ибо Мален, подобно Фуше, принадлежал к тем людям, у которых столько личин и под каждой скрыты такие бездны, что люди эти в момент игры непроницаемы; их можно понять, лишь когда роль давно уже сыграна.

Он сказал, что Закон и Народ — самодержавны, что Закон — это народ, а народ должен действовать только через Закон и сила может быть применена только Законом.

Он всегда держался в пределах законности, ни дать ни взять — парламентская оппозиция.

— Где овцы, там всегда найдутся и волки.

История быстро старела, ибо возникали все новые жгучие интересы.

У животных вся жизнь бездумно подчинена инстинкту.

Да, рок клеймит своей печатью лица тех, кому суждено умереть насильственной смертью.

Законы физиогномики находятся не только в полном соответствии с характером человека, но и с его судьбой. Есть лица как бы пророческие.

Народ уже стал поговаривать о том, что Наполеон, недавно провозглашенный пожизненным консулом, видно, заключил с небесами союз, — в подобных слухах крылась одна из причин его неотразимого обаяния.

И странное дело, стоило только в 1812 году солнцу изменить ему, как в тот же день кончились и его удачи.

Люди любящие или вовсе не знают сомнений, или сомневаются во всем.

Общество подобно океану: после бури оно снова становится тихим, возвращается в свои берега, стирая следы бедствия беспрестанным движением всепоглощающих интересов.

Присутствие публики в зале суда вовсе не означает гласности суда, а гласность прений представляет собою столь тяжкое наказание, что если бы об этом подозревал законодатель, он бы его не ввел. Нравы нередко более жестоки, чем законы. Ибо нравы - это люди, в то время как закон - это разум страны. Нравы, часто неразумные, берут верх над законом.