
В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
И я сказала:
- А это вы можете описать?
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.
- Могу.
1 апреля 1957, Ленинград
Впервые у меня нет слов.. Такая буря эмоций нахлынула.. Я прочувствовала каждое слово,пронизанное болью. А как иначе?
Муж в могиле, сын в тюрьме, Помолитесь обо мне.
И перед глазами ужасная картина.. Эта ужасная очередь..Люди, на которых нет лица.. И страшная боль..
Узнала я, как опадают лица, Как из-под век выглядывает страх, Как клинописи жесткие страницы Страдание выводит на щеках
После прочтения остается некий осадок .. Впечатлило.






































