
Ваша оценкаЦитаты
Ivaine1424 января 2012 г.Нельзя разрушать чужую веру - если ты ничего не можешь предложить взамен.
6452
bookfriendlyc18 октября 2017 г.разум всегда приводит лишь в ту точку, в которой ты назначаешь ему свидание
553
karelskyA10 мая 2015 г.установка на опознание духовных солнечных зайчиков в многообразном мире человеческой культуры..
5436
Peneloparostov11 июня 2019 г.Не все великие книги можно и нужно вмещать в школьную программу. Роман Булгакова заслуживает труда личной и взрослой встречи с ним.
3201
Peneloparostov11 июня 2019 г.Воланд не всесилен. Малочисленность тех, кто может дать отпор злу, повод не для отчаяния, а для большего уважения этих немногих.Читать далее
А Москва все же устояла после пришествия Воланда и как-то пришла в себя. Вернулась в свой грешный, несвятой, но все же человеческий распорядок жизни. Вопреки «апокалиптическим» вариантам финала в более ранних редакциях романа, где гибла вся Москва. «Мелки и незначительны эти изменения, произошедшие в жизни Москвы после визита князя тьмы», – говорится в эпилоге. И безымянные женщины продолжают заботиться о своих бредящих мужьях (Поныреве и Николае Ивановиче).
Ну а раз конец света не произошел, значит, Свет не так уж и бессилен.
Позже XX век еще подарит миру две эпопеи, в которых не названный Бог, Его Промысл окажется их главным действующим Не-Лицом. У Толкиена во «Властелине колец» Промысл Бога-Творца, Илуватара, приведет силы добра к немыслимой победе. У Роулинг в «Гарри Поттере» Тот, чье Рождество и Пасху празднуют в Хоггварсте, также поможет осадить натиск зла. Ни Илуватар, ни Христос не являют свои лики на страницах этих книг. Не говорят в них ни слова. И все же – определяют ход времен.
Толкиен – католик. Роулинг – протестантка. Булгаков… Не стану записывать его в сознательные православные.
Но все же – христианин. Умерший в Прощеное воскресенье 1940 года.3211
Peneloparostov12 июня 2019 г.Читать далееИз интервью журналу "Град духовный" (Приложение к книге):
Булгаковский роман подобен «Наполеону» (тому, который торт): в нем есть масса других пластов – социальных, политических, автобиографических. Но их я не затрагиваю и разрабатываю лишь тот слой, в котором я хоть немножко компетентен, – религиоведческий.
Бортко же интересует «советологический» срез романа. То есть в некотором смысле мы разрабатываем тематику этого романа в параллельных пластах. Общее наше убеждение – нельзя трусить и предавать. Есть вещи, которые нельзя делать играючи, есть предельная ответственность человека за свои слова и поступки и за свои не-слова и не-поступки. Для Бортко это в первую очередь ответственность перед людьми, перед страной, перед совестью. Для меня значима и тематика ответственности перед Богом за свою душу. К позиции Владимира Владимировича я добавляю один тезис: нельзя предавать не только людей, но и Бога. А подмена евангельского Христа воландовским артефактом (Иешуа) – это как раз такое предательство.
Если бы Владимиру Владимировичу удалось свести массовое восприятие этого романа к советологическому слою, я был бы даже… скорее рад. В том смысле, что мне всегда легче говорить с атеистом, чем с оккультистом. В современном мире быть атеистом не так уж плохо – потому что в условиях, когда все вокруг ждут, чего же им на этой неделе «предсказамус настрадал», чистят свои чакры кедровыми шишками и ищут космическую энергию в своей моче, быть просто неверующим, трезвым человеком – это означает быть гораздо ближе к Евангелию.2294
Peneloparostov12 июня 2019 г.Читать далееЗа что Канту грозили Соловки? (из Приложений к книге)
Даже если нет ни свободы человека, ни Бога, а «свобода» и «Бог» суть лишь понятия, возникшие в человеческом сознании, все равно, как показал ход рассуждения Канта, между этими двумя понятиями есть неразрывная логическая связь. Нельзя признать одно из этих положений (свободу), не приняв вывода из нее – Бога. Приняв свободу, человек не только логически, но и морально будет понужден к принятию Бога. Ведь одним из моральных долженствований человека является долг мыслить честно, логично, последовательно, долг принимать даже те выводы из своих открыто декларированных посылок, которые самому мыслителю кажутся нежелательными. Так вот – если философ декларировал свою убежденность в том, что человек есть существо свободное, то он морально обязан пройти путем Канта и ввести в систему своей мысли тезис о бытии личностного Бога. Или, говоря словами самого Канта о кантовском доказательстве бытия Бога, «этот моральный аргумент вовсе не имеет в виду дать объективно значимое доказательство бытия Бога или доказать сомневающемуся, что Бог есть; он только доказывает, что если сомневающийся хочет в моральном отношении последовательно мыслить, то он должен признание этого положения принять в число максим своего практического разума»409. Кантовский аргумент действенен лишь при одном совершенно неформальном и внефилософском условии: если человек хочет мыслить…2287
Peneloparostov11 июня 2019 г.Читать далееВсе толкователи романа и исследователи творчества М. А. Булгакова во многом опираются на дневник Е. С. Булгаковой. Если она что-то написала – значит, так и было. Если она чего-то не отметила – значит, не было. Но есть две странности в этих дневниках.
Первая – обилие имен людей, приходивших в дом, и описание их реакций. Порой кого-то из них арестовывают (и это тоже отмечается в дневнике). И это после того, как Булгакова допрашивали обо всех собраниях, которые он посещал. После сообщений об арестах Булгаков порой вычеркивает целые страницы в романе. Но Булгакова не вычищает этих имен из своего дневника.
Второе – подчеркнутое восхищение пьесой о Сталине (1939 год). Как отметил А. Варламов, ни одним произведением своего мужа Е. Булгакова в своем дневнике не восхищается так, как «Батумом».
При этом Булгаков уже пережил обыск в своем доме и изъятие дневников (1926 год). И с той поры сам он дневниковых записей не делал. Но с 1933 года и до самой смерти писателя дневник, по его настоянию и часто под его диктовку, вела Елена Сергеевна.
Я не могу из этого сделать иного вывода, как тот, что дневник Е. С. Булгаковой изначально велся в расчете на чужие глаза.2180
Kelevra9 марта 2012 г.Есть такая мера человеческого забвения о Творце и отречения от Него, когда и Небо уже бессильно.
2145