Ленин и печник

Стихотворение "Ленин и печник" было закончено в январе 1940-го, когда Твардовский находился в действующей армии — участвовал в военных действиях на Карельском перешейке. 21 января оно было опубликовано в "Ленинградской правде" и в армейской газете "На страже Родины", в редакции которой он служил тогда. Поэт увидел в том печнике одного из героев своей сельской хроники. Люди, занимавшие тогда его воображение, были из тех, для кого труд — "всех основ основа" — не просто суровая необходимость, а одна из главных радостей бытия. Решение показать подобного героя рядом с Лениным и явилось тем ключом к раскрытию темы, который превращал её, при всей общезначимости, в глубоко личную. Написанное в нередко используемой в 1930-х годах манере "одомашнивания" образа вождя, оно свидетельствует об искренней позиции сторонника социалистических преобразований, поэтизировавшего образ их основателя, причём, и это необходимо подчеркнуть уже здесь, идеализация образа Ленина сохранилась у Твардовского, видимо, до конца его жизни, о чём свидетельствуют стихи и поэмы позднейших лет. Очень важной для понимания образа вождя представлялась возможность увидеть Ленина глазами труженика из гущи народа. Одна из главных целей произведения - это изображение освобождения и самодостаточности "простого человека" в новой действительности. Присущая автору эпическая интонация в данном стихотворении, подчёркивает естественность отношения вождя к "человеку из народа", который вызывает у него глубокое уважение своей хозяйственностью, рачительностью и мастерством. В немалой степени этому "одомашниванию" ленинского образа способствует традиционная для довоенного Твардовского юмористическая ирония. Комизм представляет прежде всего обращением к фольклорному приёму не узнавания/узнавания царя. Но прежде всего нужно сказать, что с одним из образцов иного воплощения избранной им темы поэт был знаком по рассказу Михаила Зощенко "Ленин и печник", основанный на том же предании (автор даже настоящую фамилию печнику оставил — Бендерин). Она могла послужить дополнительным стимулом к созданию собственной версии той же житейской истории. И тот и другой писатель целиком сохранили многозначительный эпизод предания, когда за печником приезжают двое военных и он решает, что час расплаты настал:

"Собирайтесь! Взял он шубу. Не найдёт, где рукава. А жена ему: за грубость, за свои идёшь слова…".

Драматизм этой сцены не казался читателю конца 1930-ых годов искусственно нагнетённым. За неосторожное слово в адрес "верного ученика Ленина", его преемника на государственном и партийном посту многие поплатились не только свободой — жизнью. У Зощенко этот увоз печника — кульминация рассказа, за которой следует скорая развязка: Ленин просит исправить печь, Бендерин "выполняет всё в лучшем виде и с превышением", возвращаясь "сам не свой" домой под впечатлением дружелюбия, незлопамятности и справедливости вождя. У Твардовского приезд печника к Ленину "под конвоем" как бы придает новый разворот повествованию, истинная кульминация которого — починка печи, воссозданная с полным знанием дела:

"Не понаслышке, не из книжки" — с профессиональной точностью.

В своём вдохновенном труде:

"Мастерит легко, любовно, словно песенку поёт…"

Печник забывает страх и тревогу, обретает уверенность и чувство достоинства. После этого — ключевого по сути эпизода приглашение его Лениным к чаю не выглядит простым жестом вежливости — в нём естественно усмотреть желание пообщаться с настоящим работником. И спокойное течение беседы за столом:

"По порядку, честь по чести"

Воспринимается с доверием — именно так, на равных, мог разговаривать с вождём Мастер. Чувство облегчения и радости от того, что надвигавшаяся, казалось, беда - прошла, заслоняется в герое Твардовского удовлетворением, что не подкачал, показал Ильичу своё искусство. Весь комизм и Смех произведения Твардовского рождается из целого ряда столкновений:

Во-первых: знание читателя о социальном статуса героя:

"В Горках знал его любой..."

Во-вторых: из-за незнания печника, с кем он встретился, что и позволило ему "распоясаться":

"Эй ты, кто там ходит лугом! Кто велел топтать покос?! Да с плеча на всю округу И поехал, и понёс. Разошёлся"

В-третьих: снисхождения, всепрощающего знания вождя:

"А прохожий улыбнулся, кепку снял - Хорошо ругаться можешь, Только это и сказал".

Как итог, возвращение домой:

"Счастлив, доверху доволен, Как идёт - не чует сам. Старым садом, белым полем На деревню зачесал..."

Верно передаёт радостное нетерпение человека, спешащего, к жене, ожидающей его в большой тревоге. Авторской шуткой и активным использованием разговорно-бытовой, "домашней" лексики создаётся сказочный мир, в котором все тревоги были напрасны. Жизнеспособность, актуальность этого произведения связана с тем, что в нём со всем талантом автора воплощались сохранявшиеся в народе представления о вожде, о его справедливости, демократизме, уважении к человеческому достоинству.