Мечты не сбудутся, если ждать, пока они сами придут к тебе в руки. А если кто то хочет их отобрать — нужно вцепится в них изо всех сил. 

Его нескончаемый поцелуй был Тихим океаном – огромным, темным, бескрайним океаном, в котором так легко затеряться.

Проигрыш напоминал мне моменты, когда ты что-то печатаешь, а компьютер вдруг перезагружается сам собой. Или печешь пирог, а он не поднимается.

Думай не головой, а сердцем. Я еще ни разу не видел, чтобы ты отказывалась от возможностей, которые тебе представлялись. Не начинай и сейчас.

Как там говорится? Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Возможно, придется выбить парочку, чтобы найти ту, которая подойдет мне.

Да, с ним было сложно, но ведь лучшие вещи в жизни – это те, ради которых нужно бороться, правда?

Ничего необычного, за исключением того, что он улыбался. Слегка. Насколько мог улыбаться человек, произошедший от роботов.

На лжи невозможно построить ни дружбу, ни… другие прочные отношения.

На зло нужно отвечать добром, и пусть ему будет стыдно, si?

Разумеется, все равно время от времени кто-то желал неприятельнице подвернуть ногу, но такова уж человеческая природа.

...такая она, истинная любовь: слепая и безусловная.

– Можно тебя еще раз обнять, или лимит на день исчерпан?

Немец покачал головой.

– Я уже говорил, что ты как заноза, которую не получается вытащить? Бесишь неимоверно.

– Всем не угодишь, Сэл, как ни старайся. Не слушай, что тебе говорят, потому что это твоя жизнь и только тебе решать, что с ней делать. Никто не будет отвечать за тебя.

Вот что он, не знал, что должен случайно встретиться со мной в самолете и тут же влюбиться? Что нас вообще-то ждала свадьба и целая толпа детишек, которые выросли бы гениальными футболистами? Да уж… видимо, он этот момент упустил, потому что женился на какой-то актрисе с огромными сиськами.

– Ты с каждым разом играешь все лучше и лучше.
– Мне кажется, у тебя просто зрение портится.

Подняв с земли свою гордость, я отряхнула ее, накинула на плечи и поплелась к тренерам.

А ведь знала же. Знала, что для некоторых гордость и высокомерие - щит, которым они закрываются от тех, кто их оскорбляет.

И, что хуже, — от тех, кто их жалеет.

А знала я это, потому что сама ненавидела, когда жалеют меня.