Истинная жизнь Себастьяна Найта. Просвечивающие предметы

От книг Набокова я неизменно ожидаю потрясающего эффекта, и до "Истинной жизни Севастьяна Найта" я этот эффект в общем-то получала. То ли роман оказался слишком сложным, вернее - запутанным, и усилия по его расшифровке перекрыли всё удовольствие; то ли он для меня какой-то не "набоковский" (или это то, что я читала у него раньше, было иным, а "Севастьян Найт" - именно то самое). В любом случае, при чтении мне чаще было скучновато, и страницы перелистывались довольно бездумно. И всё же роман стоит читать хотя бы потому, что в нём присутствует тот самый, особый почерк Набокова, его изумительная стилистика и зыбкая атмосфера. Возможно, всё дело в том, что мне непросто читать произведения без внятного сюжета, романы-загадки; лабиринты, запутывающие читателя. "Севастьян Найт" - очень напоминает кафкианские сюжеты: главный герой, некий В., ставит перед собой задачу: без какой-либо особой цели он собирается написать биографию своего брата, достаточно знаменитого писателя Севастьяна Найта, с чем он и отправляется в странное путешествие по миру то ли прошлого, то ли фантазий, то ли снов, где на пути встречаются совершенно разные и непредсказуемые персонажи, тоже реальные будто бы лишь отчасти. Временами повествование балансирует на грани абсурда, как во снах, где работают свои законы логики. А порой перед читателем как будто бы вполне рядовое развитие заявленного сюжета. Возникает ощущение, будто находишься во сне писателя, в котором альтер эго Набокова путешествует по мирам Набокова, наполненным его символами: шахматной тематикой, эмиграцией и родными корнями, дореволюционной Россией, писательством, европейскими курортами. В этом смысле роман выглядит очень камерным, личным. Большую помощь здесь оказал переводчик, который не только великолепно перевёл сам роман, но и составил к нему превосходные комментарии, а завершает издание его собственная статья, в которой представлен разбор как основной сюжетной линии, так и определённых моментов, до которых самостоятельно додуматься, не будучи, так сказать, набоковедом, практически невозможно. Одни только анаграммы - на русском, французском, английском, немецком - чего стоят. А ведь они служат не только подсказками к сюжету, но и перекликаются с другими произведениями автора. Финал романа в конечном счёте остаётся открытым: допустимо как его буквальное толкование (при котором В. действительно всего лишь пишет биографию своего брата и приходит к определённому завершению), так и чрезвычайно метафорическое (до которого не так трудно додуматься самостоятельно, но толкование переводчика тоже оказалось очень кстати). Для себя мне оказалось не так-то просто выбрать подходящую концовку - соответствующую ощущениям, вызванным по ходу чтения. Переводчик и комментатор романа повторяет вслед за самим Найтом, что иные произведения необходимо перечитывать, воспринимая их под другим углом, по новым правилам, и тогда это может открыть то, что ускользнуло при первоначальном чтении. И мне кажется, что "Севастьян Найт" - это именно такой роман, как настольная игра, ход и результаты которой могут совершенно измениться при другом раскладе карточек. Или как шахматная партия.

Это необычное произведение, похожее на некий сон наяву, повествование превращается в нечто удивительное, сюрреалистическое, где явь и чужая жизнь сплетаются в тугой комок, который завораживает своими скрытыми узорами, вводит в транс возрожденными эмоциями. Это увлекает, захватывает с головой, не отпускает до последнего слова автора.

Все начинается довольно буднично, главный герой, В., его полное имя мы так и не узнаем, начинает заниматься делами своего умершего, сводного брата, по отцу. Покойный Севастьян Найт был примечательной личностью. Наполовину англичанин, по матери, а наполовину русский, он всегда тяготел к западной культуре, правда, потом, попав на родину предков, в Великобританию, осознал, что многое о ней нафантазировал, а на деле, все оказалось тривиально и слишком серо. Возможно, от осознания того, что новая родина не была воспринята полностью его душой, он начинает писать и становится, вполне себе, известным автором. Умирает он в расцвете лет, оставив несколько романов, которые получили признание при его жизни, и вот теперь В., с которым Севастьян, особо не был близок, начинает изучать жизнь своего брата.

В. двигает желание написать о Найте книгу, он начинает разбирать его письма, узнает о его личной жизни, о перипетиях его творчества, медленно, но верно В. растворяется в чужой личности, проецируя на себя проблемы брата, переживая чуждые ему расставания и встречи, и вот..под конец книги уже и не понятно, кто же перед нами - Найт или В.? И был ли Найт как отдельная личность, или же это персонаж романа В.? Реально ли появляются другие участники событий, как из романов Найта, или это просто случайные совпадения, или воспаленная фантазия В., который видит героев книг наяву?

Все кружится, пестрит, сливается и разобраться во всем становится все труднее, но эта странность и привлекает к книге, от которой уже невозможно оторваться.

В одном из интервью Набоков сказал, что эта книга не для каждого читателя, а только для близких друзей и тех, кому откликается эта история. К сожалению, мне не откликнулась. Не обладаю я нужным темпераментом, не пережила нужные обстоятельства, не испытываю нужных чувств. Я, как всегда, смотрела на сюжет, а смотреть надо было в другую сторону.

Для меня Набоков — это три разных писателя: один пишет нон-фикшн, второй пишет сюжетно, а вот третий эмоциональный поэт. А я все никак не подружусь с этим третьим направлением и возможно никогда и не получится. Мне интереснее было читать про писателя R (Я) и про историю забытого карандаша, чем про пытающегося вернуть прошлое главного героя.

Так как это переводная книга и переводил ее не Набоков, то и моего любимого языка тоже не наблюдается (скорее всего оригинал чудесен, потому что книга довольно поздняя, но увы). Да, я уловила прозрачность вещей, тут и там разложенных очень умело и с задумкой по роману, но не смогла разобраться с идеей до конца. Наверное, больше всего эмоций я испытывала, когда ловила схожести с «Другими берегами», в которых автор как раз рассказывал, что многие свои воспоминания раздал своим героям.