Исповедь хулигана

О верю, верю, счастье есть!
Еще и солнце не погасло.

Не гнетет немая млечность,
Не тревожит звездный страх.
Полюбил я мир и вечность,
Как родительский очаг.

Мне не нужен вздох могилы,
Слову с тайной не обняться.
Научи, чтоб можно было
Никогда не просыпаться.

Мир вам, рощи, луг и липы,
Литии медовый ладан!
Все приявшему с улыбкой
Ничего от вас не надо.

Отоснилась ты мне навсегда.

Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.

С каждым днем я становлюсь чужим
И себе, и жизнь кому велела.
Где-то в поле чистом, у межи,
Оторвал я тень свою от тела.

В забвенье канули года,
Вослед и вы ушли куда-то.
И лишь по-прежнему вода
Шумит за мельницей крылатой.

И если смерть по божьей воле
Смежит глаза твои рукой,
Клянусь, что тенью в чистом поле
Пойду за смертью и тобой.

И не отдам я эти цепи,
И не расстанусь с долгим сном,
Когда звенят родные степи
Молитвословным ковылем.

Холодной скорби не измерить,
Ты на туманном берегу.
Но не любить тебя, не верить —
Я научиться не могу.

А месяц будет плыть и плыть,
Роняя весла по озерам,
И Русь все так же будет жить,
Плясать и плакать у забора.

И вновь вернусь я в отчий дом,
Чужою радостью утешусь,
В зеленый вечер под окном
На рукаве своем повешусь.

Гляжу в простор твоих полей,
Ты вся — далекая и близкая.

Но люблю тебя, родина кроткая!
А за что — разгадать не могу...

Слухают ракиты
Посвист ветряной...
Край ты мой забытый,
Край ты мой родной!..

Оловом светится лужная голь...
Грустная песня, ты — русская боль.

Уж не сказал ли в прутнике
Жисть твоя и быть,
Что под вечер путнику
Нашептал ковыль?

Я — пастух; мои хоромы —
В мягкой зелени поля.

Все встречаю, все приемлю,
Рад и счастлив душу вынуть.
Я пришел на эту землю,
Чтоб скорей ее покинуть.