MALI PRINC

Кто в Барселоне, в подвале анархистов, встретясь с этой готовностью пожертвовать собой, выручить товарища, с этой суровой справедливостью, ощутил однажды, как в нем пробуждается некто совсем новый, незнакомый, для того отныне существует лишь одна истина - истина анархистов. А кому довелось однажды стоять на часах в испанском монастыре,охраняя перепуганных коленопреклоненных монахинь, тот умрет за церковь.

Каторга не там, где работают киркой. Она ужасна не тем, что это тяжелый труд. Каторга там, где удары кирки лишены смысла, где труд не соединяет человека с людьми.

Истина — это язык, помогающий постичь всеобщее.

Земля сама знает, какое ей нужно зерно.

...реки, впадая в море, обретают покой.

Пытаясь охватить мир сегодняшний, мы черпаем из словаря, сложившегося в мире вчерашнем.

Ведь не обманывался и султан из "Тысячи и одной ночи" в своей погоне за чем-то бесконечно хрупким и неуловимым - но прекрасные пленницы угасали с рассветом в его объятиях; стоило коснуться их крыльев, и они теряли золотую пыльцу.

...есть ли смысл в этой жизни, если она не забирает человека всего, без остатка?

Кто долго жил всепоглощающей любовью, а потом утратил, иной раз устает от своего благородного одиночества.

Ведь наша Земля - это прежде всего скалы и пески.

Человек на нашей планете - мишень для подстерегающих в засаде стрелков.

Это такой серьезный шаг — прощание с девичеством, превращение в женщину... Настает день — и в юной девушке просыпается женщина... И тогда появляется какой-нибудь дурак. И неизменно проницательный взор впервые обманывается — и видит дурака в самом розовом свете. Если дурак прочитает стихи — его принимают за поэта. Отдают ему свое сердце — дикий сад, а ему по вкусу только подстриженные газоны. И дурак уводит принцессу в рабство.

Солдат, который покоряет земли для империи, видит смысл жизни в завоеваниях. И он презирает колониста. Но ведь затем он и воевал, чтоб на захваченных землях поселился колонист!

Все мы - молодые дикари, мы не устали дивиться новым игрушкам.

Мне кажется, те, кого приводит в ужас развитие техники, не замечают разницы между средством и целью.

Самолет - не цель, он всего лишь орудие. Такое же орудие, как плуг.

Так, значит, наше тело лишь послушное орудие,, лишь верный слуга.

С каждым часом ты теряешь кровь, и силы, и рассудок и все-таки движешься вперед, упорный, как муравей; возвращаешься, наткнувшись на неодолимую преграду или взобравшись на крутизну, за которой разверзается пропасть; падаешь и вновь поднимаешься, не даешь себе хотя бы краткой передышки — ведь стоит прилечь на снежное ложе, и уже не встанешь.

И скорбя об умерших, втайне еще и грустишь о том, что сам стареешь.