The Acid House

Иногда друзья самые последние люди, которым можно доверять.

Часто в реальности много чего идет не так.

Тут связь оборвалась. Я положил трубку. Телефон тут же зазвонил снова. Я оставил его звонить.

Курс откровенно признал, что правительственная политика перевода психиатрических пациентов на общинный уход самым положительным образом сказалась на его сексуальной жизни.

Старая добрая работа языком никогда не подводит. Ни на что больше шотландский язык всё равно не годится.

Когда бы я ни пытался найти себе определение пошире, в голове тут же вспыхивал штамп «Умник».

И снова мне захотелось уехать. Я окружен демонами и монстрами. Мы все - плохие люди. В этом мире не осталось надежды. Я вышел и побрёл вдоль заброшенной железной дороги, голося навзрыд из-за тщетности всего на свете.

Мы перепахали вдоль и поперёк коллекцию пластинок и кассет Вейтчи. Я никогда ещё не видел столько дерьма.

Но она исчезла. Все женщины в моей жизни исчезли.

Динамика вечера забуксовала.

Боб нашёл нытьё Бога жалким.

- Я люблю тебя... - Боб впервые произнёс эти слова, обращаясь к мёртвой телефонной линии...

Сегодня вечер с призовыми деньгами. Натягивая её, он представлял, как шары отскакивают от кончика кия, рикошетируют от борта и мягко закатываются в лузы.

Почему же это должно было случиться? Наверное, из-за моей природной тяги делать всё наперекор; возможно, в Крисси, как в некоем странном фокусе, сошлись отвращение и привлекательность. Может быть, я восхищался её упрямым отказом признать безжалостное увядание своих возможностей.

Я читал Крисси как старую потёртую карту всех мест, где ты не хочешь побывать: наркомания, умственное расстройство, наркопсихоз, сексуальная эксплуатация.

Что хорошо в старении, так это что постоянная угроза визита старухи с косой как-то концентрирует мысли.

В коридорах стоял зловонный одуряющий запах мочи и немытых тел. Большинство здешних обитателей так немощны, что моё интуитивное чувство лишь подтверждалось: эти места - предбанник смерти.

- Так, полагаю, вам лучше зайти внутрь, - сказала миссис Френч, неохотно убирая с прохода свою толстую тушу.

Я протиснулся в образовавшийся просвет, но чуть не застрял. Миссис Френч напоминала нефтяной танкер, ей требовалось какое-то время, чтобы действительно изменить свое положение.

Очевидно, что кино - это не работа с девяти до пяти, а я, занимаясь перевозкой мебели, должен разъезжать по всей стране и часто ночевать не дома.