Старые друзья

Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Если ее уведут, в этом будет виновата не она, а ты.
В о л о д я. Ну, а какая мне радость? Все равно я буду в дураках!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Но еще обиднее любить девушку, которую никто не хочет увести.

В о л о д я (в дверях). Можно? Никого нет — значит, можно. (Входит.)
Ш у р а (в дверях). Тебе же не ответили.
В о л о д я. В комнату не входят тогда, когда говорят «нельзя» или «пошел вон». Входи и располагайся.

Т о н я. Сколько там ни мудри, а в жизни нужно одно: сделать доброе дело, чтобы тебя помянули хорошим словом.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. Помянули — мало. Вспоминали.

С е н я. Настроение вроде погоды: от тебя не зависит.
Ш у р а. Ерунда. Плохая погода — несчастье. Плохое настроение — это эгоизм.

Т о н я. А вот Багрицкий писал: «Женаты мы, любовь нас не волнует».
Е л и з а в е т а И в а н о в н а. А зачем все время волновать? Сначала пусть потревожит. А потом пусть успокаивает, радует.

С е н я. Тем более о «Фаусте». Не читать «Фауста» — преступление, а читать — наказание.
Ш у р а. «Фауста» лучше всего изучать в опере — она не требует большого напряжения мысли.

Хочется, чтобы люди не воевали друг с другом. И чтобы было на всей земле счастье…

Мне вот в Публичной библиотеке показывали библиотеку Вольтера. Сколько ему нужно было прочитать! Мать честная! А мне еще больше – сколько после Вольтера написано! Хорошо еще, многое утеряно – до нас не дошло.