Механизмы радости

Что шепчут воины? Он мог только гадать. Наверно, вот что: «Уж я-то останусь живой, всех убьет, а меня не убьет. Я уцелею. Я вернусь домой. Будет играть оркестр. И я его услышу».

В полночь чудом провисевшая всю зиму на ветке персиковая косточка, задетая легким крылом птицы, упала стремительно, незримо вниз, ударила о барабан, и родилась волна испуга, от которой мальчик вскочил на ноги. Безмолвно он слушал, как сердце выбивает дробь в его ушах, потом стихает, удаляясь, возвращаясь на свое место в груди.

– Хорошо, правда, если бы мы вечером легли спать, а ночью все каким-то образом вернулось на свои места. Все нелепости, шум и гам, ненависть, все ужасы, все кошмары, злые люди и бестолковые дети, вся эта катавасия, мелочность, суета, все надежды, чаяния и любовь. Правда, было бы хорошо?
Она подумала, потом кивнула.

Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком.

Кто собственным глазам не доверяет,
Не верит никогда и никому.
Но Солнце и Луна коль веру потеряют,
Вселенная погрузится во тьму.

Совсем молодые видят жизнь впереди и только совсем старые видят жизнь позади.Остальные,те,что между ними,так заняты жизнью,что не видят ничего.

А ведь когда - то это было снято кадр за кадром, и он, Тервиллиджер, создавал стремительное движение своих фантастических образов из неподвижных картинок. Самую малость изменив позы и положение зверюшек, он делал снимок. Потом опять продвигал их на волосок - и фотографировал. Этот кропотливый труд продолжался часы, дни, месяцы.

— ... Интуиция — это, по-твоему, что?
— Осознанное понимание того, что долгое время оставалось подсознательным.

А ведь неверие заразительно. Оно и к другим пристаёт.

«Коль правду ты во зло употребил — гнусней лжеца любого поступил».

-Если попросить - исполнится? -спросил мальчик. - Если загадать - сбудется?
-Иногда сбывается... даже чересчур.
-Смотря чего ты просишь.

«ведь итальянцы — это ротарианский клуб церкви. Нипочем не поверю, что хоть один из них мог бы остаться трезвым во время Тайной Вечери.
   — Любопытно, а ирландец смог бы? — пробормотал отец Келли.
   — По крайней мере, мы дождались бы, пока она закончится.»

- Ты, папа, ты... ты ведь тоже хочешь с кем то играть!

Мой дед говаривал: мужская доля в том, что широк в плечах, а в мозгах узок.

Жизнь, Раймундо, это погоня за вещами. В жизни всегда должно хотеться каких-то вещей.

Мы часто не пользуемся даже половиной того, что дал нам Бог. Мы должны слышать больше, иметь более чувствительные осязание, обоняние и вкус.

Ибо лишь самые юные видят жизнь впереди, и лишь самые старые способны на нее оглянуться; прочие же так заняты жизнью, что не видят ее.

Чего не сделала с ними жизнь, сделали размышления о ней.

«Диковинное диво»