Бабочки. Таинственные истории и волшебные сказки

Волки (рассказ)

"Валя подскочила, вся в липком поту. Ей казалось, что в комнате с камином стало невыносимо жарко. Стучало сердце, в ответ ему вторили мерные часы, маятник раскачивался, отмеряя секунды жизни… Откуда-то снизу, из кухни, слышались то приглушенные, то громкие и звонкие, то хрипловатые голоса. Крики, гортанные, звучные, переходили в ругательства. Валя аккуратно выскользнула из постели и подошла к перилам лестницы. Теперь голоса были слышны отчетливо и вдруг все перебил неистовый крик: - Так почему все должно быть у тебя?! На батю и на его предсмертный бред, который ты называешь завещанием, мне плевать! Для меня – это бумажка, она ни хрена не стоит, скомкать и выбросить! В ответ Ивану слышался голос Петра: - Тебя задевает, что отец ничего тебе не оставил! А все потому, что ты предал отца, ты предал его дело, ты подло поступил! Ты предатель и поэтому в семье изгой! - Но ты же братец мой, и братец - меньшой, и должон понимать, что все мне должно перейти по наследству – старший –то я! Голос Петра зазвенел металлом: - Ничего ты не получишь, убирайся! - Ах, так! На кухне послышался звон разбитой посуды, крики, что – то звякнуло и расплекалось, а потом зазвучали жесткие металлические удары под возгласы: - Ах ты, так! Меня, брательника своего! Так на тебе, получай! Крики и металлические удары участились, перевернулся стул, что-то еще разбилось… «Боже мой! Они же дерутся!» - подумала Валя. – «Что же делать? Они же поубивают друг друга!» Валя скатилась вниз по лестнице и буквально ворвалась на кухню. Петр стоял возле кухонного окна, худой, прямой, как тополь, держа в вытянутой руке нож. Глаза его горели неистовым огнем, в них как-бы растопился вечерний лед. Рукав его рубашки у предплечья был распорот, на белой ткани увеличивалось красное пятно. На него наступал грозный, как гора, неумолимый Иван, в тельняшке, со всколоченной прической. Волосы рассыпались на лоб, синие глаза сверкали безуминкой. Лицо его было в крови, рассечены были ухо и щека. Виднелись порезы и на руке. Иван наступал чуть согнувшись, выставив вперед острый и длинный, окровавленный нож. Один бросок Ивана, зазвенели ножи, холодно блистая белой сталью. Петр отразил удар и сам сделал выпад в сторону Ивана. Иван ловко увернулся, но нож Петра все же описал дугу у его груди, и тельняшка Ивана стала багроветь. В ответ разозленный Иван двинул вооруженной рукой в направлении сердца Петра, и тут же, на огромной спине Ивана с визгом повисла Валя. Одним махом могучего тела Иван сбросил с себя Валю. Она всем телом упала на стол, опрокинула его и оказалась, в результате на полу, вместе с упавшей посудой. - Уходи, - закричал Петр Вале, - не вмешивайся! И тут же вовремя лязгнул своим ножом по ножу Ивана, которым защищался, и лезвие последнего сломалось. Петр подставил нож к горлу Ивана. - Тебе, мерзавец, остались жить секунды… На кого руку поднял, на меня, на брата своего, как тогда и на отца. Молись в последний раз, ублюдок! Иван лихорадочно смотрел на него: - Ну, чего медлишь, вонзай свой нож! Ну! Боишься? Трус! Петр еще плотнее сжал горло Ивана и процедил: - Нет, не боюсь, братоубийцей быть не хочу. Забирай свои манатки и убирайся из отцова дома! Чтобы духу твоего здесь не было! Понятно?! - Я вижу у тебя защитница появилась, - сказал с кривой ухмылкой Иван, вытирая кровь, показывая на охающую Валю, встающую с пола. Петр помог ей встать и сказал: - Иди в комнату, здесь тебе нельзя быть. Набросивший свитер, полушубок и шапку, Иван, ругаясь, пошёл к выходу. За ним красными бусинками по полу тянулись капли крови. У двери он обернулся и сказал: - Ладно, брат, мы еще встретимся! И тогда увидим, кто из нас прав. И исчез в темно-синем зимнем мире. Петр, опустошенно и потерянно пошел у комнату с камином, подошел к дивану, на котором сжалась Валя, и сказал: - Ну, что пришла в себя! Валя, испуганно смотревшая на него сказала: - У вас кровь течет. Вас нужно перевязать. - Знаю, - прохрипел Петр и тут же, сильно напугав Валю, упал лицом вниз".

Ворон (повесть)

"В начале лета весь город был взбудоражен предчувствием необычного зрелища. Залетевший с юга ветер трепал афиши, вырывал из рук уличных торговцев газеты с волнующими строчками о необыкновенном цирке. Жадные руки заскучавших людей раскрывали плавно летящие по ветру, машущие крыльями газеты, где большими буквами значилось о приезде цирка «Цефей». Особенно влекло людей к кассам обещание приезда знаменитого мага и чародея Монтадо. ТАИНСТВЕННЫЙ МИР МАГИИ И ВОЛШЕБСТВА! ЗАВОРАЖИВАЮЩАЯ ПРОГРАММА НЕПРЕВЗОЙДЕННОГО МАГА МОНТАДО. ЛЬВЫ, ИГРАЮЩИЕ НА ФЛЕЙТАХ. ЗАЙЦЫ – БАРАБАНЩИКИ. ОСЕЛ – ТРУБАЧ. ВОЛК – СКРИПАЧ… НЕОБЫКНОВЕННЫЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ. МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ЖЕЛАНИЙ. ПРИГЛАШАЕМ ВАС В МИР ИЛЛЮЗИЙ И ТАЙН, ЗАГАДОК И РОМАНТИКИ!

Взбудораженные люди выстаивали у касс, споря о магических способностях Монтадо. - Так ведь это же все обыкновенная дрессировка, - заявляли одни. - Обыкновенная дрессировка? Не скажите! По своим природным особенностям эти звери не могут играть на инструментах. Да и собрать вместе их невозможно! Перед нами волшебство чистой воды! – говорили другие. За три дня до представления все билеты были раскуплены. В тот счастливый летний вечер нарядно одетая толпа двигалась в направлении празднично сияющего здания, где разместился и давал представление новый цирк. Гирлянды огней сверкали в фонтане. У входа зрителей встречали артисты в цилиндрах, во фраках и атласных жилетах, раздавая программки. Надувались разноцветные воздушные шары, предлагались пищалки, дудочки и вкусные петушки на палочках. Гремел оркестр. Пахло опилками, дикими зверями и дамскими духами. Когда представление началось, сотни глоток затаили дыхание, наблюдая среди мерцания огней, то за воздушным полетом серебряных гимнастов над манежем, то за ловкими, извилистыми канатоходцами, которые пробегали, точно пауки, по тонким струнам с обезьяньей ловкостью. Силач, весь в бугристых, пляшущих под коралловой кожей мышцах, важно жонглировал тяжелыми гирями. Смешные и нелепые Рыжий и Белый клоуны до слез потешали публику, но и сами лили из глазниц немалые ручейки, превращающиеся по ходу в разноцветные мыльные пузыри. Затем они хватали эти молочные облачка и, размахивая ногами, подлетели над ареной. Гибкие, как пантеры, акробаты делали сальто в воздухе, под горячие зрительские аплодисменты. Затем зазвучала музыка Штрауса, зал замер: шесть стройных, белых лошадей, танцующих вальс, покорили зрителей изяществом, красотой. Волшебная картина! Многие сомневались: не сон ли это? Лошади исчезли, а на смену им появился белый пудель Вирто – отличный знаток арифметики. На вопрос «Сколько у Вирто глаз?» - пес лаял два раза. «Ну а, сколько у Вирто хвостов?» - уверенно лаял один раз. Великолепные, изящные наездницы, выполнявшие джигитовку, покорили публику. В них нельзя было не влюбиться! Но все ждали главного гостя сегодняшней программы – знаменитого мага - иллюзиониста Монтадо. Он появился перед зрителями, как и положено волшебнику. Монтадо внезапно вырос из ничего, прямо в воздухе, слегка напугав униформистов. В полной темноте он испускал бледное сияние. Цирк осторожно и волнительно дышал. Под «Nocturne» Шопена маг стал спускаться по невидимым ступенькам, медленно и важно, в белоснежной сияющей сорочке, узком камзоле, богато вышитом и украшенном, рукава которого были отвернуты, как манжеты, узких панталонах, шелковых чулках, в шляпе и плаще через плечо. Черные вьющие волосы, словно широкие ленты, спадали на плечи. В руке у него был блестящий посох с почками, сияющими зелеными огоньками. Одним взмахом своего волшебного посоха он заставил румянится женщин, сидящих в зале – их руки украсились алыми розами. Гром аплодисментов был ответом магу, и он тут же добавил гвоздики к фракам, пиджакам мужской части зрителей. Далее маг, к тому времени уже спустившийся на арену, и усевшийся со своим посохом в высокое кресло, образовал вокруг себя волнистый ковер, который вскоре чудесным образом превратился в озеро, в бирюзовой воде которого плавали лебеди, тут же обратившихся нимфами в белоснежных одеяниях. Сам маг восседал на кресле, как на острове, руководя всем волшебным действием. Вот аплодисменты, новый взмах – и все синие воды озера вдруг устремляются вверх и, затем, падают на арену (на которой кресло превратилось в домик), кристалликами снега…"

Бабочки (рассказ)

"Были горы подарков и поздравлений, роскошный торт, и танцы до темноты. Но уже ближе к вечеру, Нина осознала, что вносит некоторую тревогу в ее благополучное празднество: не было Коти! Уже засобирались гости. И уже проводила она за дверь красавца Станко, и улыбалась ему и даже позволила ему на прощание задеть губами мочку своего уха, из-за чего загорелась, запылала румянцем щека… А Коти все не было! И вдруг он появился. Аккуратный, в кремовом костюмчике. С приглаженными соломенными вихрами. Извинившись за опоздание (помогал родителям, только сейчас освободился) он дал ей в подарок большую шляпную коробку, взяв слово открыть ее позже, в полном одиночестве. Когда Нина проводила Котю, она почувствовала какую-то потерю, будто что-то теплое и бережное покидало ее… А когда вскрыла подаренную коробку, оттуда волшебной, разноцветной тучей вылетело множество прекрасных бабочек и украсили ее комнату. Настоящее олицетворение легкости, свободы и красоты парило в воздухе. Кто здесь только не был: бело-голубые пестрокрыльницы, красноватые шашечницы, перламутровки, зеленые и лимонные с черными точками крапивницы, и даже чернокрылая с алыми полосами бабочка Адмирал… - Ну и Котька! Вот так подарок! Бабочки разлетелись по комнате, сложились в многоцветный узор, перестроились в цепочку и парили над Ниной. И ей показалось, что на мгновение они застыли в воздухе в определенном порядке, и она смогла с волнением разобрать образовавшееся слово ЛЮБЛЮ, и тут же в изумлении присела на кресло… А бабочки исчезли, растворившись в вишневой вечерней полумгле".

Хранитель времени (рассказ)

"Андрей молча накинул курточку и вышел. Четверо упрямых парней долго шли и ехали, и почти все время молчали. Далеко за городом, у старого песчаного карьера находилось заброшенное строение – глухие бетонные стены и пыльные полы… И в этом гулком помещении сурово загремели слова Георгия о том, как ему нравится девушка, что он влюблен до смерти, и не хочет потерять ее. На что Андрей дерзко ответил, что Таню он любит! Тогда, сказал Жорка, пусть судьба решит, кому достанется Таня! Он предложил сыграть в русскую рулетку. Как в кино! Жорка вынул старый вороненый револьвер, сохранившийся еще с гражданской! Это дедов, объяснил он, командира Красной Армии. В пустой барабан на глазах у друзей он вложил патрон, после чего провернул барабан несколько раз, и поэтому участники поединка не могли знать, где располагается единственный заряд. Андрею ничего не оставалось, как согласиться, хотя внутри его все переворачивалось и трепетало. Бросили жребий. Жорка первым приложил револьвер к своему виску, пистолет звонко щелкнул, но выстрела не произошло. С замиранием сердца ощутил холодное страшное дуло своей кожей Андрей. Нажатие на спуск далось ему с трудом. У него сразу потемнело в глазах, но выстрела вновь не прозвучало. Тогда, дерзко улыбаясь, навел ствол револьвера на свой висок Георгий. И вдруг зазвучавшие вдалеке шаги обернулись метнувшейся к ним из-за бетонной колонны девушкой. «Нет!» - закричала Таня и охватила Георгия своими смуглыми руками. «Хорошо» - ответил Жорка и подняв револьвер вверх спустил курок! Выстрел пропорол воздух и сотряс небесные сферы, бросив пулю высоко в небеса".

Легенда поздней осени (повесть)

"Неумолимо приближались слепящие огни черного автомобиля, и он стоял, запыхавшийся, преградив путь, наблюдая, как приближается его смерть. Он и сам до конца не понимал, как решился на это, знал, что проехать рядом автомобиль не может, что у него не хватит места, знал и закрыл глаза! Слепящий холодный свет он почувствовал даже сквозь закрытые шторы глаз, и визг тормозов был схож с визгом раненой дикой собаки. Он раскрыл глаза и увидел перед собой лицо, освещенное бирюзовым светом уличного фонаря. Худое лицо с впалыми блеклыми глазами, длинным носом, таким же длинным и согнутым наперед телом, облаченным в темное. Короткие седые волосы его тут же слеплялись брызгами дождя. Чужие хищные руки, словно плети, вцепились в него паучьей хваткой, притянули его близко к жуткому лицу: - Тебе, что жить надоело?! Куда ты лезешь! Щенок! Содрогаясь от неприятных чувств, Кирилл, напрягши все силы, с трудом вырвался из цепких лап незнакомца. Тот отклонился и полез в автомобиль, и Кирилл с ужасом увидел его спину – ее венчал неправильной формы жуткий горб, мягкий и шевелящийся на ходу. Что-то подтолкнуло Кирилла вперед, сквозь ветер и капельки редкого дождя, блестевшие золотыми брызгами в лучах фонаря. Одним рывком он распахнул заднюю дверцу. Интуиция его не подвела: связанная по руками и ногам, растоптанная, как брошенный цветок, лежала девушка. Хриплый крик сзади заставил его обернуться. Длинный, словно изогнутая спица, горбун, глаза которого запылали зловещими огнями, замахивался на него большой черной тростью. Ринувшись вперед, Кирилл перехватил руку горбуна, затушевывая в себе сомнения в том, правильно ли он поступает с совершенно незнакомым ему человеком, но, желание спастись от удара и освободить девушку было сильнее. Напряжением всех своих сил он вырвал из рук напавшего его оружие, и, не помня себя, стал обрушивать черную трость на голову и тело незнакомца, нанося ему крепкие удары. Тот страшно закричал, закряхтел, завыл от боли и упал. Один из ударов попал по мягкому горбу. Треснула, распоровшись, ткань и кожистые крылья, как у летучей мыши, вяло выпали, разгибаясь на ходу. И это заставило Кирилла остановиться".

Зеркала и окна (повесть)

"Димка был из другого мира. Он был мечтателем и грезил парусниками и островами. Даже в старших классах он много и увлеченно рассказывал друзьям о море, о пиратах, придумывал истории, связанные с кладами, закопанными где-то на островах, покрытых белым песком и густой зеленью пальм. Он составлял карты к придуманным островам, и, закрыв глаза, мог повторить их на бумаге, обозначая бухты, якорные стоянки, мели, маяки, холмы и речушки, болота и пещеры. Всем этим он увлекся с благословления господ Стивенсона, Жюля Верна, Сабатини и Лондона. Началось все это внезапной вспышкой, озарением, случившимся с ним в 6 классе. В тот год они проходили «Школу» Аркадия Гайдара и строгая преподавательница литературы Тамара Ивановна, чей нос был увенчан впечатляющими роговыми очками, предупредила, что все должны прочесть данное произведение полностью, а не в отрывках, как было в учебнике. Димка был спокоен и улыбался. Ведь он прочел всего Гайдара уже давно, и дома, на книжной полке, красовалась «Школа», подаренная отцом. В коридоре к нему подошел Витька из их класса и попросил почитать «Школу». Взамен обещал «Остров Сокровищ» Стивенсона. Смутно помня о сюжете стивенсовского романа из давно просмотренного фильма, Димка согласился".

Волки.

"Валя ехала в автобусе мимо уснувших под снегом полей и лесов, нервно постукивая по замороженному, украшенному узорами стеклу, выцарапывая пальчиком резкие и прямые линии. И вдруг, когда автобус притормозил возле одного из дорожных зигзагов, готовясь выпустить пассажира, Валя увидела в снегу желтый воздушный шарик. Он так чудесно, совсем сказочно смотрелся на украшенной облаком снега обочине, что Вале, показалось, что кто-то, наделенный высшим искусством, плеснул яркий солнечный свет в груду небесно-белого снежного облака. Валя тут же поднялась и поспешила к выходу, опасаясь, что дверь сейчас захлопнется, а этого так не хотелось. Ехать к маме она передумала. Оставалось перейти на противоположную сторону дороги, и возле заснеженного поля, пересесть на автобус, идущий в город. Но вместо этого она подошла ближе к желтому круглому чуду и потрогала его. И вдруг шарик от ее прикосновения легко подпрыгнул, взмыл вверх и медленно поплыл в синем воздухе в сторону растущих за обочиной деревьев. Валя усмехнулась, по-детски взвизгнув, потянулась за ним, но только она дотронулась до него, как он вновь полетел, все быстрее, несясь над тропинкой, протоптанной среди деревьев. Валя легко побежала по дорожке, озоруя, радуясь, что это приключение помогает ей забыть сегодняшние невзгоды. Между тем время быстро катилось, и тропинка по которой шла Валя, пытаясь догнать шарик, все уменьшалась. Девушка то и дело увязала в снегу и, очнувшись, поняла, что нужно возвращаться... Между тем быстро темнело. Начал клубиться, танцуя, а затем пошел прямыми полосами холодный голубоватый снег. Волны ветра подхватывали снежинки, нося их туда – сюда, они серебрились и блистали золотом на вырывающихся из-под серых туч холодных лунных струях, и Валя, пробираясь по быстро исчезающей под снегом дорожке, вспомнила и Пушкина, и Толстого, с их описаниями метели, и даже песню группы «Nautilus Pompilius», в которой грохотали по крышам бесы. И ей казалось, что в зябнущем зимнем лесу, где она очутилась, среди вышедшего внезапно лунного света, в вихрях вьющейся юлой метели, действительно танцуют бесы, разъезжая на летящих санях, выдувая из своих ртов новые полосы веселого снега. Идти становилось все трудней, и Валя вдруг сообразила, что идет совсем в другую сторону. Она пыталась менять направление, совсем уже не различая никакой тропинки, но, кроме елей и сугробов, ничего не видела. Она начала шарить в карманах отяжелевшего пальто, но перчатки как сквозь землю провалились! Видно она их выронила при входе в лес, когда бежала за шариком! Руки закоченели. Валя, ругаясь на чем свет стоит, бросилась к чему-то темному, видневшемуся за деревьями на белом снегу и уже было различила, что это была лишь груда веток, покрываемых снегом, как тут же ее ноги утратили опору, и она куда-то провалилась, оказавшись по пояс в снегу и холодных подгнивших листьев. - Эй, помогите! – закричала она, пытаясь, тем не менее, самостоятельно выбраться из ямы".

Ворон

"Серебряный звон весны тревожил струны души, кружил голову запахами акации, сирени и яблонь. Несмотря на красивый день, инженер Савелий Павлович Одинцов был грустен. Он шел неспешным шагом со службы домой и думал о том, что весна лишь подчеркивает его неприкаянность и одиночество. Замечательная, пробуждающаяся ото сна природа, должна была бы радовать, волновать, манить, но, сквозь всю красоту дня, Савелий Павлович постоянно возвращался к мысли, что он один и никому не нужен. Птенца он заметил сразу. Черный длинноклювый комочек, со слипшимися перышками, ковылял беспомощно по тротуару, волоча перебитое крыло, отчаянно попискивая. Одинцов оглянулся, посмотрел вверх на деревья. Птенец явно выпал из гнезда. Но никаких гнезд, ни взрослых птиц, претендовавших на родительские права, замечено не было. Тогда взял вороненка, завернул в тряпицу и отнес домой. Он шел и чувствовал, как в его кармане бьется и пульсирует жизнь. Птенец вовсе не собирался кусаться или щипаться и позволил доставить себя без лишних хлопот. Придя домой, Одинцов долго думал, что делать с птенцом, оставлять его или нет. Ему, человеку достаточно занятому, лишние заботы не были нужны. Но глядя на забившегося в угол подоконника, спрятавшегося за горшком с геранью птенчика, Одинцов все же пожалел малыша и решил оставить его. Где-то от кого-то он слышал, что возвращать вороненка к своим нельзя – не примут, заклюют, погибнет… И Одинцов решился взяться за воспитание птицы, тем более, что жил он одиноко и детей у него не было. Жена его оставила через год после свадьбы, сбежав с купцом Воротниковым, и с тех пор Одинцов жил совершенным бобылем".

Бабочки

"Новость о том, что новенькая ученица Нина Солнцева помогает и сочувствует вечно гонимому несчастному Коте, поразила практически всю школу. Дело в том, что Котю, а точнее Костю Короткова не любил никто. Невысокого роста, какой-то по - цыплячьи щуплый, тоненький, будто из самого воздуха сотканный, он не вызывал ни у кого сочувствия. В классе он был вечным дежурным и вечным рабом... Приход в класс новенькой ученицы был замечен практически всеми. Был ослепительно яркий осенний день...Нина была очень хороша даже в традиционном коричневом школьном платьице со складками на юбке и в белом фартучке, который мерцал, словно бриллиант. Новенькая вошла в класс и ее представил классный руководитель Виктор Петрович: - А вот и наша новенькая ученица, ваш товарищ, комсомолка Нина Солнцева. Она перевелась в нашу школу из далекого северного города, где долгое время нес нелегкую службу ее папа. А теперь Нина, садись на любое свободное место, у нас такие в классе есть. Родька Перцев сразу же незаметно сделал тычок в бок своему закадычному дружку Петьке Агапову. Тот во мгновение ока перелетел, словно петух, за другую парту и место освободилось. Одним незаметным движением Родька поправил свою роскошную прическу и тут же вперил взгляд на новенькую девушку. От него не укрылось ее смугловатое личико с прямым изящным носиком, черные тоненькие стрелочки бровей, сверкающие карие глаза, нежные темные волосы, схваченные узлом в прическу «конский хвост». Он просто был уверен, что Нина предпочтет сидеть рядом с ним – высоким красавцем, по которому тайно вздыхали девушки нескольких классов. Какое- же было изумление, когда Нина сделала всего один шаг, и оказавшись в непосредственной близости от Котьки Короткова, чьи соломенные вихры сосульками торчали в разные стороны, спросила: - Возле тебя свободно? Можно я сяду рядышком? Все просто остолбенели от ее голоса, который звенел колокольчиком, а затем вздохнули, не веря, что это надолго, а Котя покраснел заерзал, завозился, освобождая от лишних предметов место. Нина села рядом, и возник какой-то неуловимый, особый запах ее тела, платья, какая-то особая аура, которая окрасила это место".

Хранитель времени

"Андрей Александрович проводил взглядом уходящую стайку молодых людей, и девушку в красном платье, которая упруго ступала под руку с молодым человеком, щебеча ему о чем-то веселом. Нацепив очки, он развернул газету, бегло пробежав кричащие, уже поднадоевшие заголовки. Его взгляд нечаянно упал на объявление, показавшееся ему в высшей степени странным.

ХРАНИТЕЛЬ ВРЕМЕНИ ПОМОЩЬ В КОЛЕСЕ СУДЬБЫ ПРИЕМ В БУДНИЕ ДНИ С 10.00 до 16.00.

Далее был указан единственный телефон. Сочтя это объявление какой-то очередной чушью, на которую богаты газеты последнего времени, Андрей Александрович зашел в магазин, скупился и медленно пошел домой. Из кармана его пиджака торчала газета. Несмотря раскинувшуюся свежим ковром весну ему было печально на душе. Лишь сделав все домашние дела, Андрей Александрович, вынул газету из кармана, и вновь зашелестел ею, устроившись удобно в кресле. Объявление не выходило у него из головы. Скорее из любопытства, чем питая какие-то надежды, он набрал номер".

Легенда поздней осени

"Кирилл подошел к высокому белому окну. За ним, кружась, сверкая желтыми и багряными цветами, мелкими янтарными слезками дождя, бушевала осенняя буря. Она ломилась в стекло, стучала в оконные рамы, трясла бледным фонарем. По брусчатке мчались, словно всадники, то и дело совершая кульбиты, остроконечные листья. Темные фигуры выныривали из мрака и тут же поглощались им. Тихий стук в дверь заставил его отвлечься от созерцания осенней картины за окном. Кирилл прислушался. Стук повторился – теперь уже громче и настойчивее. Он сделал несколько шагов к двери и посмотрел в глазок. В мутном желтоватом свете лампочки можно было различить лишь темный башлык, светлые локоны да огоньки в глазах. «Странно… Кто бы это мог быть? Ведь я никого не жду», - пронеслось в голове. Рука сама отодвинула засов, и дверь открылась. На пороге стояла девушка. Апельсиновый свет маленькой лампочки над дверью озарял матовый цвет ее лица, изогнутые светлые стрелочки бровей, с едва видными капельками. Такая же прозрачная капелька застыла на щеке, и она тут же смахнула ее рукой. Глаза ее - темные, таинственно-нежные, были широко распахнуты".