- ...А когда ты на меня обратил внимание?
- Когда мы молились фонарному столбу. Все на коленях в шутку, а ты по‑настоящему...
- Вот дурачок... Я тоже в шутку.
- Я понимаю. Но вид у тебя был как по‑настоящему... И пятки у тебя, такие маленькие‑маленькие, торчали вверх.
- Пятки? - Юлька смущенно закрывает глаза ладонью. - Как тебе не стыдно... Они, наверное, были грязные... Мы же по пыли шастали.
- Были, - отвечает Роман. - Мне даже хотелось послюнявить палец и потереть их.
- Ну а потом?
- А потом ты с умным видом болтала глупости о своих кровях. Как я понимаю, намекала мне на скрытую в тебе гениальность. Я тогда представил, как это все в тебе происходит. Бежит в тебе алая‑алая - это русская кровь, а в ней фонтанчиками бьют синяя немецкая, светло‑зеленая польская, оранжевая монгольская...
- Господи! Да нет во мне монгольской! Ты это сам выдумал...
- Не перебивай старших... От этого многоцветья ты изнутри вся светишься. Ты знаешь, что ты светишься?
- Как это?
- Как салют. Правда, крокодилы?
Юлька крутит им головы: мол, неправда.
- Когда мы поженимся, мы заберем их, - говорит Роман.
- А когда это будет? - спрашивает Юлька.
- Очень скоро. Девятый, считай, мы уже кончили. Так? Значит, десятый. Это ерунда. Сразу после экзаменов.
- Но ведь нам не будет еще восемнадцати.
- Тогда мы уедем в Узбекистан, там можно раньше...
- А что мы будем делать с Сеней и Веней?
- Они будут жить в ванной, ждать наших детей...
- Ой!
- Чего ты?
- У мамы стали выпадать зубы. Она говорит, что я у нее забрала два зуба, а вот этот неизвестный товарищ уже четыре. Она страшно переживает. Зубов нет, пятна... Старая стала... Мне ее жалко...
- Тебе ничего не повредит...
- В каком смысле?
- Я представил тебя без зубов и с пятнами: очень хорошенькая старушка.