Шоколад

Нью Йорк — жестокий город. Зимой нестерпимо холодно, летом — невыносимо душно, всюду кричащая безвкусица. Через три месяца даже к шуму привыкаешь, перестаешь замечать сливающийся воедино гул машин и людских голосов, обволакивающий город, словно дождь.

Физическое наслаждение — лазейка для дьявола, трещина, через которую он запускает свои щупальца.

Мы были заражены, пропитаны недоверием, вскармливаемым гордостью, — последним прибежищем изгоев.

Неужели в большом городе тебя учили только напыщенности и сознанию собственной важности?

— M' sieur le cure говорит, что у животных нет души, — тихо молвит Гийом. — Говорит, я должен избавить Чарли от мучений.
— Душа есть у каждого существа и у каждой вещи, — возражаю я. — Так утверждала моя мать. У всего, что существует.

Кочевая жизнь утомительна, поверь мне, — мягко сказала я. — И через некоторое время начинает казаться, что каждый новый край ничем не отличается от предыдущего.

" Я хотел бы жить более достойно. Собственная никчемность вселяет в меня страх".

В Ланскне существует граница... и если ты ее переступаешь, если не исповедуешься, не уважаешь мужа, не готовишь три раза в день, не ждешь возвращения мужа, сидя у камина с пристойными мыслями в голове, если у тебя нет... детей...и ты не ходишь с цветами на похороны друзей, и не пылесосишь свою гостиную, и... не... вскапываешь цветочные грядки.... Значит ТЫ чокнутая! ... Чокнутая, ненормальная. И люди шепчутся .. за твоей спиной!

"Жизнь - карнавал, душечка, и с каждым годои под колесами машин гибнет все больше пешеходов. Это данные статистики."

Опять нескончаемый дождь. Льет, будто кусок неба опрокинулся и изливает горести на аквариум жизни внизу.