Цитаты из книги The Architect's Apprentice

«Архитектура – это наука, – говорилось в книге. – Она опирается на три основы. И зовутся они forza (прочность), utilita (это слово Джахан перевел как «польза») и, наконец, bellezza (красота)».

– Скажи мне, – спросил учитель, – если бы одним из этих качеств непременно следовало пожертвовать, какое бы ты выбрал?

– Красоту, – уверенно заявил Джахан. – Сила нам необходима. Если наша работа не приносит пользы, она лишается всякого смысла. А без красоты вполне можно обойтись.

– Нет, – покачал головой учитель. – Без красоты никак нельзя обойтись.

– Тогда что же можно принести в жертву?

– Ничего, – с едва заметной улыбкой ответил Синан. – Если ты пожертвуешь одной основой, неизбежно рухнут все три.

Здесь, в этой исполинской мечети, он сам себе казался мельчайшей пылинкой, а мир вокруг представлялся ему бескрайней строительной площадкой. Мастер и его ученики возводили мечети, а Всевышний возводил здания их судеб. Никогда прежде Джахану не приходило в голову, что Создатель – величайший зодчий. И все люди на свете, какую бы веру они ни исповедовали: христиане, мусульмане, иудеи, зороастрийцы, – живут под одним невидимым куполом. Тот, кто наделен прозорливостью, способен узреть в Мироздании гениальный архитектурный замысел.

– Талант – это дар свыше. Наш долг – работать изо всех сил, чтобы его совершенствовать. Это все, что от нас требуется.

– Но, учитель, разве вы не боитесь?

– Сын мой, я трепещу перед султаном не меньше твоего. И все же я работаю не для того, чтобы избежать его гнева. Поверь, я не стал бы работать меньше, лишившись надежды на награду и не испытывая страха перед наказанием. Я тружусь, чтобы быть достойным дара, полученного от Бога. Каждый, кто хочет достичь совершенства в своем ремесле, заключает с Создателем договор. Ты уже заключил свой?

– Учитель, я не понимаю, о чем вы, – жалобно протянул Джахан.

– Я открою тебе великую тайну, – произнес Синан. – Фундамент каждого дома, который мы возводим, вне зависимости от его размеров, опирается на центр Мироздания. Никогда не забывай об этом, и тогда все, что ты делаешь, будет пронизано великой любовью.

– Учитель, я вас не понимаю, – повторил окончательно сбитый с толку Джахан.

– Со временем поймешь, – успокоил его Синан. – Архитектура – это разговор с Богом. А слова Бога с наибольшей ясностью слышны именно в центре Мироздания.

Согласно архитектурному замыслу, четыре стены Тадж-Махала должны быть абсолютно одинаковыми, отражаясь друг в друге как в зеркале. В этом заключен глубокий смысл. Камни отражаются в воде. Образ Божий отражается в людях. Любовь отражается в разбитых сердцах. Правда отражается в историях, которые люди рассказывают друг другу. Все мы живем, трудимся и умираем под одним невидимым куполом: богатые и бедные, мусульмане и христиане, мужчины и женщины, рабы и свободные люди, султаны и погонщики, учителя и ученики… Под этим куполом все мы равны. Под ним исчезают любые различия, и все звуки, вне зависимости от того, выражают они печаль или радость, тонут в безмолвии всепоглощающей любви. Именно так я представляю себе Мироздание. Более я ничего не могу сказать на сей счет, ибо мой слабый разум не в состоянии постичь, где кончается прошлое и начинается будущее, где кончается Запад и начинается Восток.

...в декабре 1574 года, в начале Рамадана, Синан, исправлявший должность главного придворного строителя, и его ученик Джахан, который предстал перед очами падишаха волей случая, получили приказ возвести поблизости от мечети Айя-София мавзолей, где предстояло покоиться усопшему султану и пятерым его сыновьям. Правитель, отдавший приказ, настаивал на том, что мавзолей должен быть достаточно роскошным и величественным, дабы никто не мог усомниться, что он чтит память отца и братьев. И в то же время гробнице не следовало быть чересчур уж великолепной, дабы никто не мог утверждать, что Мурад пытается искупить вину перед братьями, задушенными по его приказу.

Тогда трудно было предвидеть, что всего несколько лет спустя, сразу после смерти султана Мурада, в столь же тревожную ночь, когда животные в придворном зверинце опять придут в возбуждение и их тревожные крики станут вторить зловещим завываниям ветра, будут убиты его собственные сыновья, девятнадцать мальчиков и юношей. Их задушат шелковыми шнурками, чтобы не пролить ни капли благородной крови, и, по странной прихоти судьбы, похоронят в мавзолее, возведенном архитектором Синаном и его учеником.