Карта и территория

Мишель Уэльбек для меня больше чем писатель, в каждой своей книге - это философ и утопист/антиутопист. Каждой своей книгой он пытается дать ответы на вопросы, которые мучают образованных европейцев - какое будущее уготовано Европе и каждому из них.

В этой книге, автор пытается показать влияние славян на Европу и европейцев (об арабах и осколках империй у него уже было в предыдущих книгах), так что книгу лучше читать по аккомпанемент песен Джо Дассена и группы "Белый орел", потому что, как подметил автор в книге, славяне любят какую-то другую, иллюзорную Францию, образ которой сложился в их сознании под действием культурных кодов и она такая же нереальная, как и мечты о Белой России и "хруст французской булки".

Но, тем не менее, книга - это попытка понять как человек влияет на место, где он живет и как место влияет на этого человека. Это грустная история саморефлексии главного героя  о важных вещах в жизни человека: о людях, которые его окружают, о культурных кодах и о следе, который этот человек оставит после себя.

Хотелось бы еще отметить гастрономические подробности, которыми автор смакует фактически в каждой главе книги, как бы акцентируя внимание, что и еда, которую мы делим с человеком, местом, временем имеет очень важное значение для ощущения и понимания момента.

«Карта и территория» – роман Мишеля Уэльбека, удостоенный ни много ни мало Гонкуровской премии. Писатель француз, премия французская, роман о Франции – и нечего удивляться, что с поистине французским изяществом и тонким юмором нам подают настоящую драму. Причем драма не одного человека, а всего поколения, формации и той пресловутой, помянутой в названии, территории. Изменяет этому стилю разве что последняя треть, где писатель, не пытаясь более подсластить пилюлю юмором, говорит все, что думает о современном обществе, нисколько не стесняясь ни в крупных, ни в общих планах.
Роман до мозга костей символичен. И кости, кстати сказать, тут крепкие – сюжет явно продуман до мельчайших деталей, а не собран случайным образом из набросков разных лет. Возвращаясь к символичности – она начинается с названия. Трудно было бы подобрать для данной истории более «говорящее» имя. Это и мишленовские карты, фотографии которых сделали вымышленного художника Джеда Мартена известным, и территория, обозначенная на этих картах, где он проводит романтический отпуск с Ольгой. Но карта – это и представление людей об обществе, тогда как само общество – территория. Карта – это искусство, а территория – то, что искусство пытается отобразить. И в конце концов, карта – это любая попытка упорядочить свой опыт, подписать ярлыками прошлое, просчитать будущее, найти в этом всем смысл, а территория – неподконтрольная данность под названием жизнь. Вот с этими символами Уэльбек играется на протяжении всего романа, то отдаляя фокус, то приближая его.
В основе канвы сюжета лежит история художника Джеда, который знает слишком много, чтобы быть счастливым. Его мать покончила с собой, отец погружен в работу, немудрено, что Джед не умеет и не особо стремится заводить близкие отношения – у него нет ни девушки, ни друзей. Он проводит время с книгами – и это в копилку той же символики: он не знает территории жизни, он изучает ее по карте – книгам. Интересно передано восприятие художником окружающего мира: в нем все имеет названия и любой предмет или объект, с которым Джед сталкивается, тут же получает исчерпывающую энциклопедическую характеристику. В другом романе я бы назвала это ошибкой, напрасным отвлечением внимания читателя, но здесь прием оправдан.
Поначалу Джед не ахти какой художник – совершенно неизвестный. Так продолжается, пока ему не приходит в голову сфотографировать мишленовскую карту. Не добавляя ничего, просто показывая в разных ракурсах. Идея выстреливает, его выставка имеет огромный успех. Уэльбек откровенно посмеивается над вкусами современного общества, которое способно считать произведением искусства фото карты. Примечательно описание светских раутов, когда художника просят молчать и просто кивать, а лучше кланяться – чтобы расположить к себе вип-персон тусовки. Эта тактика имеет некоторый результат – на Джеда обращает внимание сам Бегбедер! Но, нет, совсем не потому что Бегбедер рассмотрел в Джеде творческий талант, просто Фредерик страстно хочет понять, как художнику удалось влюбить в себя Ольгу, красавицу, умницу и вообще небедную женщину.
Тем не менее личная жизнь Джеда не ладится, с отцом он видится редко и не совсем понимает, о чем говорить, но творчество не забрасывает. Теперь его картины посвящены экономическим сюжетам, название «Билл Гейтс и Стив Джобс, беседующие о будущем информатики" говорит само за себя. Уэльбек продолжает издеваться над нашими реалиями, и, конечно, картины имеют бешеный успех, расходясь за миллионы. Известные люди в восторге от своих портретов на фоне мировой экономики и желают во что бы то ни стало их приобрести! Кто же устоит перед таким «селфи»!
Ближе к концу книги ирония становится все острее и превращается в скальпель хирурга. Уэльбеку не терпится высказаться по полной, он не выдерживает и сам выходит на сцену: в романе появляется персонаж писатель Уэльбек. И все болезни – физические и духовные – врываются в сюжет и пляшут джигу на могиле вроде бы свободного и разумного общества, да-да, разумного, оно же всему знает название, и да-да, свободного, все же могут спать, с кем хотят. Одиночество, запои, эвтаназия, рак, дома престарелых, извращения, убийства, бесплодие, расчлененка – творчески выложенная по всему ковру, о художниках же пишем, чего уж, пластинаты (модный тренд однако!) и вишенкой на торте – песик-импотент. Такой изящный росчерк. Мило, со вкусом.
Я не любитель подобного «треша и угара», но как демонстрация общества, у которого нет будущего, эта безумная пляска на костях в финале оправдана. Здесь нет смакования деталей, тем не менее, как поется в одной песне – «если ты ходишь по грязной дороге, ты не сможешь не выпачкать ног».
Пока этот вопрос для меня остается открытым. Книга не может быть полностью позитивна – тогда это блеф, пустышка. Нормальный человек проходит свои испытания и они отнюдь не радостные. Но должен быть выход, свет в конце тоннеля, надежда, что-то, что даст читателю повод продолжать жить. Подсказку, как справиться с сегодняшними проблемами. А иначе зачем писать? Чтобы огорошить читателя всей чернотой, которую нет сил держать в душе? Вы уверены, что людям это нужно? А тенденции таковы, что интеллектуальная литература крайне депрессивна. Низкопробный ширпотреб, кстати, куда веселее. Нелогичней, конечно, потому что строится на голой фантазии и мечтах, игнорируя логику и здравый смысл. Отсюда и засилье штампованного фэнтези, где герой побеждает. Это своего рода компенсация интеллектуализирующей депрессивности. Да, понимаю, «многие знания – многие печали», но все-таки верю, что есть золотая середина.
Возвращаясь к «Карте и территории» – книга однозначно написана мастером, она относится к категории романов-шарад, которые можно просто читать, а можно читать и разгадывать – здесь достаточно уровней, хватит загадок на всех. Она честно отражает нелестную действительность современности, где-то заставляет задуматься, где-то улыбнуться, а где-то ужаснуться. Рекомендуется к прочтению всем, способным смотреть на мир иронично и особо не верить тому, что говорит автор. Ну, вы помните про грязные дороги.

Ну, познакомился с творческом Уэльбека. Как писал классик, "мы раскланялись".

Это хороший роман, и даже один из лучших современных, какие мне попадались. И в моей любимой категории "романов про художников / писателей" он смотрится достойно. Но вот "Из первых рук" Джойса Кэри или "Синюю бороду" Воннегута я бы ещё перечитал - и поэтому они стоят у меня на полке, - а книжку Уэльбека я без сожалений оставил в гостинице на полке свободного книгообмена, хотя она мне и понравилась.

Какой-то он слишком милый, что ли, роман этот. Претензий много, плоти и крови - нет совсем (считая даже кишочки Уэльбека, который в качестве автора убил одноименного себе героя), всё стерильно. С другой стороны, вспоминая название, можно себе вообразить, что Уэльбек нам даёт только карту бездны страхов и мыслей, которые находятся в его голове. Так становится интереснее, но мы же никогда не будем воспринимать мир и себя так, как Уэльбек (как любой другой человек; это невозможно в принципе), - нууууу, и чего?
Получаем на выходе довольно необязательное чтиво, с которым хорошо съездить в командировку/отпуск. Премии премиями, но раздатчики этих премий странные люди - каждый год им будто стирают память. Конечно, "Карта и территория" их впечатлит, - если не помнить ничего до.

И - всё-таки в защиту автора - меня он заинтересовал какой-то пристальностью своей, не "вниманием к деталям", а вот таким ощущением: я, мол, подозреваю, что мой взгляд на мир очень субъективен и может даже мне казаться ложным, - но у вас не лучше, так что я буду вглядываться ещё упорнее. Надо бы ещё что-нибудь, для проверки впечатления.

Вот я читаю Уэльбека и мне вообще ничего нигде не жмёт, такое чувство, что это идеально подогнанный под моё восприятие текст, тут такое соотношение содержательности, наблюдательности, безэмоциональности, цинизма, легкой иронии - что мне прям хорошо делается. Я иногда как будто даже слегка предугадываю, что он сейчас напишет, не по сути, а именно по тону и по стилю. По крайне мере, когда читаю следующую фразу, создается впечатление, что ничего другого здесь и не могло быть сказано в принципе. И от этого какое-то невероятное чувство родства, не в смысле уровня интеллекта или дарования (я ни в коем случае не претендую), а скорее отношения к миру, к тексту. Я нарочно растягиваю чтение надолго, не проглатываю сразу много, удлиняю удовольствие. Это просто как таблетку от плохого настроения с утра выпить, и дальше весь день всё неплохо. Так и с Уэльбеком - прочтешь в метро по дороге на работу 10-15 страниц его романа, и дальше как-то проще живется. Понимаю, звучит это все как-то странно, но я так чувствую.

Что мне особенно в Уэльбеке нравится - так это его холодноватая, отстраненная манера. Причём, это действует на обоих уровнях - он и сам такой и герои его таковы. Никто никогда не стенает, не вопит, никакого тебе фонтана эмоций. Автор всегда пребывает на позиции слегка равнодушного наблюдателя по отношению к своим героям, а его герои имеют ровно ту же оптику в отношении своих жизней, происходящих вокруг событий и других людей. Там может что угодно твориться, но впечатление такое, что по большому счету им всем всё равно, просто ещё один повод слегка поразмыслить о жизни или лениво понаблюдать. И почему-то мне это очень импонирует. Возможно потому, что при таком отношении,  абсолютно не заигрывая с читателем, не пытаясь его заинтересовать, вовлечь в эмоциональное переживание или сопереживание, автор сильно рискует. Тут очень просто стать скучным и растерять весь читательский интерес. Но Уэльбек этого не боится, он не напрашивается тебе в друзья, не лебезит, а выдерживает характер и выходит победителем - его книги никогда не скучны, по крайней мере для меня.
А еще Уэльбек жучара и провокатор:

В целом же книга великолепная, от нее веет лёгким пессимизмом и тленом вперемешку со стойким французским духом. Ну а чему тут удивляться, с другой стороны? Гражданин Уэльбек умеет, практикует)

Есть книги, к которым возвращаешься не ради удовольствия, не ради сюжета и даже не из любви к языку. Возвращаешься потому, что в них зацеплено что-то важное, не сразу распознаваемое. Читаешь — и чувствуешь: это касается лично тебя, хотя напрямую ничего общего. «Карта и территория» именно такая. На поверхности — история художника, Джеда Мартена, который последовательно проходит путь от фотографии к живописи и обратно. Вроде бы все про его карьеру, про искусство, галереи. Но на деле это лишь оболочка. Книга не о нем и не об искусстве. И даже не об авторе, которого Уэльбек неожиданно вводит в сюжет как персонажа, — и тем самым как будто говорит: я тоже часть этого мира, но мне здесь нечего добавить.

На самом деле, если убрать слой биографичности, сюжетных завитков, социального контекста, останется одно —хроника постепенного исчезновения. Исчезновения смысла, формы, веры в то, что человек может что-то по-настоящему сказать миру. Уэльбек показывает это не напрямую, а через полутон, атмосферу. Это не протест и не вызов — скорее, спокойное согласие с тем, что многое уже нельзя изменить.

Джед — не страдающий герой. Он не разочарован, не опустошен, не трагичен. Он просто идет по жизни, выбирая не борьбу, а наблюдение. Куда-то, где уже нет желания быть услышанным. Он художник, чьи картины ценятся, но сам он все дальше уходит от намерения что-либо доказывать. Он не бунтует против системы — он как будто принимает ее бессмысленность как часть природы. И в этом — вся горечь. Потому что если раньше художник был тем, кто обнажал, то теперь — просто тем, кто фиксирует.

Но это и есть самое страшное: не трагедия, а ее отсутствие. Уэльбек ставит диагноз не эпохе — а состоянию, в которое постепенно впадает современность. Где все уже сказано, обнажено, и потому — больше нечего ни искать, ни терять. Остается только карта — красивый, выверенный план. А территория уже никому не интересна, потому что по ней невозможно провести выставку, написать пресс-релиз или снять серию.

Особенно странно, что Уэльбек вписывает себя в роман как персонажа. Без иронии, без дистанции — просто еще один человек среди других. И при этом — человек, которого предстоит убить. Это решение можно читать по-разному, но, пожалуй, в нем слышится важное. Как будто он не хочет оставаться даже в собственной книге. Как будто быть автором — уже слишком, слишком много, слишком громко. В мире, где искусство все чаще срастается с индустрией, а художнику приходится объяснять свои намерения чуть ли не в рекламных терминах, жест исчезновения — это, может быть, и есть последний способ сказать что-то честное. Не утверждать себя, не объяснять, не собирать реакции — а просто исчезнуть, оставив текст как последнюю попытку говорить без подписи.

«Карта и территория» — это не просто роман. Это своего рода анатомия усталости. Медленное, холодное препарирование мифа о том, что искусство может быть бунтом. Уэльбек не отрицает этот миф — он показывает, как он рассыпается сам собой, когда исчезают те, кто еще пытался верить в живое. Осталась только оболочка. Рамка. Эстетика. Произведение, которое подается в правильной галерее, сопровождается нужным пресс-релизом, извучит в ленте благополучно.

А под всем этим — молчание. Усталая капитуляция перед миром, в котором больше нельзя быть искренним, потому что искренность не продается.

Но, как бы ни был холоден текст, как бы отстраненно Уэльбек ни вел за собой — под этой мраморной гладью все же пульсирует тоска. И она не в персонажах, а в самом устройстве повествования. В его неспешности, в манере писать без нажима.

Можно читать «Карту и территорию» как роман об искусстве. Или как критику современности. Но можно — как книгу об исчезновении. Причем не о драматическом, не о катастрофе, а о том самом, будничном, которое происходит каждый день. Человек исчезает из своего труда. Из своего языка. Из своих чувств. И никто не замечает — потому что все красиво оформлено, и карта по-прежнему лежит на столе.

«Это другой Уэльбек»,- твердят как на подбор все рецензенты этого романа. В самом деле, создается впечатление, что автор взглянул на мир по-новому – отбросил, хоть и важную, но, порой, излишнюю сексуальную составляющую, отодвинул в сторону (пусть и не совсем) проблемы общества потребления, и подавил извечную свою мизантропию. А главное, он посмотрел на умирающее человеческое общество с точки зрения творчества, искусства. Недаром, главные герои этого романа художник Джед Мартин и, ни кто иной, как он сам, Мишель Уэльбек, писатель. Согласитесь, ход сам по себе не стандартный, тем более, что автор описывает собственную смерть. Вообще, смерть для Уэльбека очень важна. Он почти всегда старается довести героя своего произведения до логического жизненного финала – ведь именно смерть расставляет все и всех по местам.
Есть в произведении и еще кое-что, безусловно, характерное для Уэльбека. Например, пристальное внимание к научно-техническому прогрессу. Будущий великий художник Джед Мартин начинает свой творческий путь с фотографий различных технических деталей, усматривая в металлическом блеске болтиков и гаечек историю человеческого развития. Вообще, этапы творческих исканий Мартина чрезвычайно важны для понимания произведения. Уэльбек–автор не зря заостряет на этом внимание читателя. И следующее увлечение художника даже выносится в заглавие книги. Мартин начинает фотографировать обычные мишленовские дорожные карты – они суть отображение прогрессирующего мира, его яркие и точные до мелочей отпечатки. Получив известность именно благодаря этим снимкам, Мартин переходит к живописи. Его герои – люди профессий. Это целая серия работ, где есть место и обычной проститутке, и Биллу Гейтсу со Стивом Джобсом, которые беседуют о будущем информатики, и самому Мишелю Уэльбеку, писателю. В самом деле, мы давно перестали оценивать человека вне связи с его конкретной профессией. И все же, «территория» оказалась важнее и карт и деталей и профессий. Получивший всемирное признание художник Джед Мартин уходит на покой, выкупает огромную территорию в провинции, обносит забором, и остаток жизни занимается тем, что наблюдает и фотографирует запустение, увядание и разложение. Такова, похоже, окончательная эсхатология Уэльбека. Территория указывает на апокалипсис, мир и цивилизация должны погибнуть.
Конечно, в этой книге и помимо творчества Джеда Мартина есть много чего интересного: это и детективная линия ( расследуют ни что иное, как жестокое убийство самого Уэльбека), и добровольная эвтаназия отца художника. Но вот чего там точно нет, так это тупых персонажей-потребителей. Мир творчества, идей и мысли оказывается выше жратвы и шопинга. Мизантроп Уэльбек все же дает понять, что отдельный человек вовсе не безнадежен. Скорее, безнадежны общество и цивилизация.

Книга о судьбе художника Джеда Мартена: достаточно успешном (благодаря своему творчеству, герой разбогател), но не останавливающемся на каком-то одном этапе. Он переходит от фотографии к живописи, чтобы и её в будущем оставить и заняться совершенно другим.
Он фотографирует предметы промышленного производства и карты, рисует людей. И карты на его фотографиях интереснее территорий, которые они изображают, а картины интереснее реальных людей. Но в финале книги индустриальная эпоха уходит и побеждает растительный мир.
В романе есть своеобразная литературная игра: один из героев книги - писатель Мишель Уэльбек. Он пишет текст для каталога Джеда Мартена, художник рисует писателя - и эта картина становится значимой в судьбе обоих героев. С Уэльбеком связана третья - детективная - часть романа: автор не побоялся неприятного поворота сюжета для своего двойника.
Роман очень хорош.