Цитаты из книги Поэмы

Мы на просторе здесь двое, вином и едой веселяся, Память минувших печалей веселым о них разговором В сердце пробудим: о прошлых бедах поминает охотно Муж, испытавший их много и долго бродивший на свете.

О Одиссей, утешения в смерти мне дать не надейся; Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая в поле, Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный, Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать, мертвый.

Вместе смешалося все, – похвальбы и предсмертные стоны Тех, что губили и гибли.

Дай мне любви, Афродита, дай мне тех сладких желаний, Коими ты покоряешь сердца и бессмертных и смертных.

Ибо из тварей, которые дышат и ползают в прахе, Истинно в целой вселенной несчастнее нет человека.

Но и богам невозможно от общего смертного часа Милого им человека избавить, когда он уж предан В руки навек усыпляющей смерти судьбиною будет.

Ифит отыскивал также пропажу: коней и двенадцать Добрых жеребых кобыл и могучих работников мулов. Ифиту иск удался; но погибелью стала удача: К сыну Зевесову, славному крепостью силы великой Мужу, Гераклу, свершителю подвигов чудных, пришел он, – В доме своем умертвил им самим приглашенного гостя Зверский Геракл, посрамивши Зевесов закон и накрытый Им гостелюбно для странника стол, за которым убийство Он совершил, чтоб коней громозвучнокопытных присвоить.

Быстро к Гефесту, любезному сыну, она возгласила: «В бой, хромоногий!»

Подлый стрелец, лишь кудрями гордящийся, дев соглядатай! Если б противу меня испытал ты оружий открыто, Лук не помог бы тебе, ни крылатые частые стрелы! Ты, у меня лишь пяту оцарапавши, столько гордишься; Мне же ничто! как бы дева ударила, или ребенок! Так тупа стрела ничтожного, слабого мужа!

Схожим он кажется мне с густошерстым бараном, который Через обширное стадо овец белорунных проходит». И отвечала Приаму Елена, рожденная Зевсом: «Муж тот, о ком ты спросил, — Лаэртид Одиссей многоумный.

Сила вина несказанна: она и умнейшего громко Петь, и безмерно смеяться, и даже плясать заставляет; Часто внушает и слово такое, которое лучше б Было сберечь про себя.

Одиссей же не знал, что приличней: Оба ль колена обнять у прекраснокудрявыя девы? Или, в почтительном став отдаленье, молить умиленным Словом ее, чтоб одежду дала и приют указала?

Так, Молитвы — смиренные дщери великого Зевса — Хромы, морщинисты, робко подъемлющи очи косые, Вслед за Обидой они, непрестанно заботные, ходят. Но Обида могуча, ногами быстра; перед ними Мчится далеко вперед и, по всей их земле упреждая, Смертных язвит; а Молитвы спешат исцелять уязвленных.

Рек он, — и горько Пелиду то стало: могучее сердце В персях героя власатых меж двух волновалося мыслей: Или, немедля исторгнувши меч из влагалища острый, Встречных рассыпать ему и убить властелина Атрида;

Знаю и сам хорошо, -и сердцем, и духом знаю: День придет, - и погибнет священная Троя. Погибнет Вместе с нею Приам и народ копьеносца Приама.

Будьте и вы послушны: слушать советы полезно.

"Сам же себя, Евримах, ты считаешь великим и сильным Лишь потому, что находишься в обществе низких и слабых. Если б, однако, нежданный никем, Одиссей вам явился - Сколь ни просторная плотником сделана дверь здесь, она бы Узкой тебе, неоглядкой бегущему, вдруг показалась."

Горе тому, кто себе на земле позволяет неправду!

Словно как хищный огонь на нерубленый лес нападает; Вихорь крутящийся окрест разносит его, и из корней С треском древа упадают, крушимые огненной бурей, — Так под руками героя Атрида главы упадали В бег обращенных троян; крутовыйные многие кони С громом по бранным путям колесницы носили пустые, Славных ища их возниц, а они по долине лежали Бледные, коршунам больше приятные, чем их супругам.

Глиняных два кувшина есть в зевсовом доме великом, Полны даров, — счастливых один, а другой — несчастливых. Смертный, кому их, смешавши, дает молневержец Кронион, В жизни своей переменно то горе находит, то радость.

(Перевод В. Вересаева)