Цитаты из книги Поэмы

Пустословие вредно

Горе безумным! Они в слепоте, незнакомые с правдой, Смерти своей не предвидят, ни чёрной судьбы, ежедневно К ним подступающей ближе и ближе, чтоб вдруг погубить их

Рад бы остаться я с третью того, чем владею, лишь только б Были те мужи на свете, которые в Трое пространной Кончили жизнь далеко от Аргоса, питателя коней. Часто, их всех поминая, об них сокрушаясь и плача, Здесь я сижу одиноко под кровлей домашней; порою Горем о них услаждаю я сердце, порой забываю Горе, понеже нас скоро холодная скорбь утомляет.

Тот ненавистен мне, как врата ненавистного ада, Кто на душе сокрывает одно, говорит же другое.

Не было в том ни беды, ни прискорбия тяжкого сердцу, Если бы кто, за именье свое, за быков, за блестящих Шерстью овец заступаяся, вытерпел злые побои; Мне ж от руки Антиноя побои достались за гнусный, Жадный и множество бед приключающий людям желудок.

...Не менее брата родного любезен Нам наш товарищ, испытанный друг и разумный советник.

Блага нема в многовладді, — один хай буде державець

Вставшего надобно слушать; начавшего слово не должно Прерывать: затруднится и самый искусный вития. В шумном народном говоре можно что-либо слышать, Или сказать? - заглушится вития, как бы ни был бы громок.

Событие зрит и безумный

Нет стыда избегать от беды и под мраками ночи; Лучше бежа избежать от беды, чем вдаваться в погибель!

Лесом пошел он в ту сторону, где, по сказанью Афины, Жил свинопас богоравный

[Песнь XVIII] 535 Там и Смятенье, и Распри теснились, и грозная Кера; Раненых жадно хватала она, и не раненых также, За ноги трупы убитых из битвы свирепой тащила; Кровью людскою вкруг плеч одежда ее обагрялась. Воины в свалке, как будто живые, теснились и бились, 540 И напрягались отнять друг у друга кровавые трупы.

Громко они закричали; их крик пробудил Одиссея. Он поднялся и, колеблясь рассудком и сердцем, воскликнул: «Горе! К какому народу зашел я? Быть может, здесь область 120 Диких, не знающих правды людей? Иль, может быть, встречу Смертных приветливых, богобоязненных, гостеприимных?

Так ей сказав, светлоокая Зевсова дочь полетела Вновь на Олимп, где обитель свою, говорят, основали Боги, где ветры не дуют, где дождь не шумит хладоносный, Где не подъемлет метелей зима, где безоблачный воздух 45 Лёгкой лазурью разлит и сладчайшим сияньем проникнут; Там для богов в несказанных утехах все дни пробегают.

Странное слово, однако, ответствуя мне, произнес ты. Но я клянусь и землей плодоносной, и небом великим, 185 Стикса подземной водою клянусь, ненару́шимой, страшной Клятвой, которой и боги не могут изречь без боязни, В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне,

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос; Ложе покинул тогда и возлюбленный сын Одиссеев;

Если полипа из ложа ветвистого силою вырвешь, множество крупинок камня к его прилепляется ножкам

Тот, кто свершил бы подобное чудо искусства, не мог бы, Сам превзошедши себя, ничего уж создать совершенней.