Классика зарубежного рассказа. Выпуск 11

С утопией ситуация такая — я ее мало понимаю, но порой попадаются интересные вещи. Джером К. Джером, в первую очередь, ассоциируется с «Трое в лодке, не считая собаки» , так что была удивлена, когда в наушниках прозвучало имя автора, да еще и в таком жанре!

Новая утопия — это взгляд на будущее, где все равны. Сегодня эти сюжеты просто везде, но 1891 году представляю какой шок был у прочитавших. Люди практически бесполые, отличия лишь в номерах. Мыться по расписанию, работа 3 часа в день... И куда бы вы не поехали, вас ждет тоже самое.

- В мое время было так хорошо в полях, в деревнях. Огромные зеленые деревья, лужайки, густо поросшие травой, волнуемой ветром, прелестные коттеджи, обсаженные розовыми кустами...

- О, мы все это изменили, - прервал меня старый джентльмен, - теперь у нас имеется огромный огород, правильно пересекаемый дорогами и каналами под прямым углом. В полях теперь нет красоты. Мы упразднили красоту; она мешала нашему равенству. Теперь у нас все и везде одинаково, и нет места, которое чем-либо отличалось бы от другого.

5 из 5

Любое человеческое переживание, перенесённое на бумагу, не становится литературным произведением, если не промелькнёт искра. Искра не промелькнула в этом рассказе. Это одна страничка текста связана с каким-то переживанием, не обязательно из жизни автора или его близких. Это могло быть художественное переживание - переживание увядшей любви, переживание узнаваемое, но не цепляющее. Если я отвечу на вопрос почему не цепляет, я раз и навсегда решу проблему искусства. Но я не отвечу на этот вопрос, у меня нет ответа. «Кольцо» - это содержание без формы, эта история не оформилась в рассказ. Эту историю и выслушать на кухне можно было бы только из уважения к рассказчику.

Но мне нравится символика кольца. Обручальное кольцо, которое в начале истории было необходимо расширить, потому-что оно не лезло на палец, а в конце истории оно оказалось слишком свободным. Символика красивая, но сама метафора чересчур не подъёмна и сложна для меня. Кнут Педерович меня перегружает по-тихоньку, мозг начинает закипать. Может это очередная отсылка к какой-нибудь саге, которую я не прочитал? Или эта какая-то древняя традиция древних викингов, которую и сами норвежцы с трудом помнят? Я не понимаю. Такой маленький рассказ, меньше 2000 знаков, а какой вредный! Я очень слововпечатлительный и этот рассказ меня грызёт. А можно его вычитать обратно?

Общая беда многих авторов, пишущих на историческую тему, найти верный баланс, между художественным действием романа и подачей исторических событий, которое у многих сбивается на банальный пересказ, навроде Пикуля. Стивенсону удалось в его исторической прозе выработать свой индивидуальный стиль изложения. Что увидит путешественник, каким то чудом на денёк переместившийся во времени, в интересующий его период истории? Не деяния великих королей и громкие триумфы полководцев, а простую бытовую жизнь обывателей, характерную и типичную, однако, именно для той эпохи. И задача писателя представить эту жизнь с драматическим действием, интригой, захватывающей читателя. Это получилось и у Стивенсона уже на начальном этапе его творчества. Конечно, его произведения могут вызвать не однозначную реакцию, как дело о ночлеге Франсуа Вийона, но заинтересовать читателя и заставить думать у автора получилось. *** Когда то Дюма начинал свою серию исторических романов с "Изабеллы Баварской", трудного периода для Франции, времен Столетней войны. Шотландец Стивенсон тоже обратился к этому времени, когда король Карл Седьмой ещё не правил, а в стране хозяйничали англичане и бургундцы. Молодой дворянин после вечеринки, спасаясь от патруля угодил в ловушку: зашёл не в ту дверь, которая открывшись, на улицу его не выпустила. Хозяин дома, сторонник и сподвижник королевы Изабеллы Баварской явно принял не за того, кого подстерегал. Но игра, ставкой на жизнь непрошенного гостя началась.