Расстаться не трудно, не трудно убить
В душе молодые порывы,—
Трудней бескорыстно и свято любить
В озлобленном мире наживы...

Легко за обиду обидой платить,
За кровь — оскорбленьем и кровью,
Но трудно два сердца навеки сплотить
В союз, освещенный любовью...

Труднее разумно и твердо сознать,
Что счастье и наше призванье —
Прощать бесконечно, без меры прощать,
Всему находить оправданье...

Расстаться не трудно, но встретиться вновь
Позволит ли жизнь без досады?
Ах! если б увериться в том, что любовь
Не ищет взаимной награды!..

Умру я, и что же?— слезою участья
Почтишь ли могилу мою,
И смерть моя ляжет ли тучей ненастья
На душу больную твою?

Нас общее дело когда-то сближало,—
Хотели чему-то служить,—
Мы были друзьями, но что-то мешало
Нам нежно друг друга любить.

Не бедность ли злая, нужда и заботы
О хлебе насущном?.. Да, да! —
Мы жаждали оба простора, свободы
И счастья другого труда.

Так мы и расстались... и годы летели...
Жалея друг друга не раз,
Мы розно боролись... Достиг ли кто цели,
Намеченной каждым из нас?

Нисколько! Бесплодно расходуя силы,
Мы оба боролись с нуждой...
Состарились оба, брезгливы и хилы,
Без слез, без улыбки живой.

К чему ж мы лишили возможного счастья
Цветущую юность свою? —
За эту ошибку слезою участья
Почти хоть могилу мою...

Ты вправе смеяться. Бессильный, больной,
Подавленный жизнью бесцветной,
Тебе я поведал,— тебе лишь одной,—
Все помыслы тайны заветной...

Доверчиво, детски наивно, смешно,
Я, весь упоенный мечтою,
Всем тем, что со мной умереть бы должно,
Хотел поделиться с тобою...

И что же?— Иначе и быть не могло! —
Покорная только рассудку,
Ты чувство, которое грудь мне сожгло,
Отвергла, как дерзкую шутку...

Но я не дерзал возмущаться, роптать,—
Любовь — этот акт всепрощенья,
Умеет без меры, безмолвно страдать,
Не знает ни злобы, ни мщенья.

Ответить обидой тебе я не мог
За сердце, облитое кровью...
Ты вправе смеяться... Но я,— видит бог,—
Тебе заплачу лишь любовью.