Я так боюсь, — сказала она, — что эта комната приснится кому-нибудь ещё, и он все здесь перепутает.

— Какой ужас, Хосе! Какой ужас! — говорила она сквозь смех. — Хосе убивает человека! Ну кто бы подумал, что такой солидный человек, такой праведник, что кормит меня задарма бифштексами и болтает со мной, пока я жду клиентов, — самый что ни на есть убийца. Какой ужас, Хосе, я боюсь тебя!

Но он уже так смирился со смертью, что, возможно, от смирения и умер.

Ты удивительный человек, — сказала она. — Ты никогда не помнишь своих снов.

Постояла еще полчаса, будто уже умерла, но не могла упасть, потому что мешала привычка жить...

- Не отворяй дверь, в коридоре полно тяжелых снов.

Всего несколько минут назад он был счастлив, что умер, потому что считал себя мертвым. Потому что мертвый может быть счастливым в своем непоправимом положении. Но живой не может примириться с тем, что его похоронили заживо. 

Но он уже так смирился со смертью, что, возможно, от смирения и умер.

Так мы и встречаемся с ней, вот уже несколько лет. Порою в тот момент,когда мы находим друг друга в лабиринте снов, кто-то там, снаружи, роняет на пол ложечку, и мы просыпаемся. Мало-помалу мы смирились с печальной истиной - наша дружба находится в зависимости от очень прозаических вещей. Какая-нибудь ложечка на рассвете может положить конец нашей короткой встрече.

Похоже, он видел сны наяву.

Другие, покидая дом, взяли с собой мебель и тюки с одежкой, а она забрала из комнат лишь запахи, дабы через двадцать лет возвратить их на прежние места.

- По-моему, надо оставить в покое женщину, которая убила человека, потому что он ей опротивел, после того как она с ним переспала...

И я понял, отчего не мог не быть одиноким. Холод удостоверял мое одиночество.

Последнюю ночь он провел счастливо, в обществе собственного трупа.

«Я хочу дотронуться до тебя», — повторил я. «Ты все погубишь, — испугалась она. — Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся». — «Вряд ли, — сказал я. — Нужно только положить голову на подушку, и мы увидимся вновь»

Женщина погрузилась в размышления, словно нырнула в какой-то причудливый мир, который населяли смутные, расплывчатые, загадочные образы.

– Хорошо, королева, будь по-твоему, – бросил он на ходу. – Я всегда поступаю так, как тебе хочется.

– Если я однажды надумаю возвратиться и обнаружу на этом месте и в это же время какую-то другую женщину – знай, умру от ревности!

Выражение его лица изменилось, словно он только теперь осознал, как устроена эта жизнь.