История русской живописи в XIX веке

Пять человек, которым необходимо прочитать книгу Бенуа:

1. Библиофил. Да, тот самый поклонник бумаги, воздыхатель аромата страниц и ценитель картиночек. Первое издание “Истории…” 1902 года найти, конечно, не так просто, а ещё сложнее купить за пару десятков тысяч рублей – оно было редкостью уже для предреволюционного поколения. Более доступно аккуратное издание середины 1990-ых годов. Толковое предисловие В. М. Володарского, лучше всяких рецензий разъясняющее историю появления, основную мысль и значение для наших дней книги Бенуа, две сотни цветных иллюстраций, грамотная редакторская работа с текстом… Пожалуй, именно эта книга сможет утолить развращенную и голодную библиофильскую душу – так что срочно на полку!

2. Любитель русского искусства. Любая обзорная работа по истории искусства, в которой автор хочет интересно рассказать, а не заниматься самолюбованием, полезна для читателя. В свое время книга Бенуа, эстетствующего петербургского критика, воспринималась неоднозначно даже среди близких автору сотрудников журнала “Мир искусства”. Полное отрицание заслуг Академии в развитии русской живописи, критика “направленчества” передвижников и пренебрежение заслугами популярных художников скандализировали читающую публику рубежа веков. С годами страсти поутихли, а при большевиках концепция восприятия русской живописи упростилась до народнического шаблона. Противоречивая, неорганизованная, полемическая книга Бенуа, не признающая никаких авторитетов, воспринимается удивительно свежо и актуально – многим нашим современникам до такой свободы суждений далеко.

3. Искусствовед. Для подготовленного читателя “История…” – уже давно труд классический, неоднократно цитированный, разобранный, разгромленный и воспетый. За сто лет, прошедших с его появления, некоторые концепции Бенуа прочно вошли в научный обиход, о других предпочли забыть, списывая на горячность автора. И впрямь, сегодня наследие академиков, Брюллова, Бруни, Семирадского, вновь наделяется ценностью, как материальной, выраженной в стоимости работ, так и в художественной (признаются важные портретные находки официальной школы и её сочные колористические решения). Широко признана роль Венецианова и его учеников в развитии русского реализма, бытописательства, нашего “бидермейера”, и как раз Бенуа первым обратил внимание на этих тихих реформаторов нашей живописи. Подтвердилась и упрочилась со временем оценка Репина как эффектного мастера, но плохого психолога; значение итальянских этюдов Александра Иванова; недостатки фотографического метода Верещагина… Время сгладило острые углы текста Бенуа, находившегося в самом эпицентре расцвета русской живописи, – для нас она ценна во всех проявлениях, и драма отставания от западных художественных течений уже воспринимается не столь остро.

4. Начинающий критик. Кто бы вы ни были – энтузиаст некоммерческого сайта с рецензиями или постоянный автор критических статей для солидных изданий, у Бенуа стоит поучиться меткости оценки, красоте выражения, смелости характеристик, богатству слова. Разумеется, это относится не только к разбору живописи, но и к критике в целом. В любой главе “Истории” найдутся прекрасные, виртуозно написанные места, со всем пластичным буйством дореволюционного русского языка. Вот наугад о Сурикове:

5. Поклонник искусствоведческих детективов. “История” Бенуа пронизана пессимистическими мотивами. Автор ставит неприятный вопрос: почему русская живопись не достигла того мирового значения и признания, каких сумела достичь наша литература? Почему Толстой был властителем дум континента, но никому в Европе не могло прийти в голову подражать живописной манере Александра Иванова? Во всем виноваты косные, устаревшие, догматические методы обучения в Академии художеств, отсутствие настоящего художественного вкуса у русской публики и склонность наших живописцев “рассказывать”, а не “показывать” в своих полотнах. На протяжении всей книги Бенуа находится в поиске идеального художника – индивидуалиста, не примкнувшего ни к одному течению, способного погрузиться на более глубокий уровень познания природы и человека. В конце книги этот идеал будет обретен в лице двух удивительных мастеров: одного, познавшего спокойствие и внутренний голос русского пейзажа, и другого, лучшего нашего портретиста и поэта чувств. Кто же они – ответ читателя ждет в последних главах. А “История…” Бенуа оказалась со счастливым концом: в течение двадцати лет после выхода книги именно русская живопись стала самой передовой и известной в мире. То был яркий и памятный расцвет, в котором поучаствовали и Александр Бенуа, и “Мир искусства”, и Дягилев, и многие другие…

Прочитайте эту книгу перед визитом в знаменитый музей русской живописи Третьякова и Вам точно будет о чём поговорить с экскурсоводом. С её помощью можно посмотреть на шедевры живописи с позиции искусствоведа. Рассматривая позже сами творения художников, можно увидеть то, что до этого бы не заметил, на что бы "глаз не упал".

Рассматривая картины в музее что ищет обычный зритель? Сюжет, краски и оттенки, прописанность персонажей, может быть реалистичность, идею.... но это далеко не всё, есть вещи, которые может раскрыть только профессионал. Книга как раз об этом.

Некоторых художников Автор вообще выдворяет за рамки настоящего искусства, но по тем или иным причинам они были популярны в своё время. Фамилия Брюллова мелькает чуть ли не в каждой главе. Странно, но под критику попал и один из моих любимых живописцев - Виктор Васнецов. Вот где уж я думала придраться не к чему!

Книга ещё и о том, какое значение оказывали работы известных мастеров, какой смысл старался заключить в своё полотно тот или иной художник. Биографиям самих живописцев уделено гораздо меньше внимания, больше текста посвящено творчеству, стилю, детальному описанию некоторых картин.

Для меня книга послужила, скорее, справочным материалом. Я очень далека от того, чтобы судить о живописи. Во всяком случае, чем я восхищалась до прочтения этой книги, тем и буду восхищаться. Критика Бенуа не умалила в моих глазах ни Васнецова, ни Шишкина, ни Репина ни кого-либо другого, но обратила внимание на многие детали, сделала более осмысленным взгляд на русскую живопись позапрошлого столетия.