История русской живописи в XIX веке

Книга известного исследователя искусства, художника Александра Николаевича Бенуа, раскрывающая широкую панораму развития русской живописи в XIX столетии, стала не только классикой отечественного искусствоведения, но и замечательным памятником серебряного века в русской художественной культуре. Яркие характеристики неповторимой творческой индивидуальности мастеров искусства, умение остро чувствовать и передавать другим "тайну красоты" придают особый интерес живой, талантливой работе А.Н.Бенуа. Н...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

16 оценок

5
56%
4
38%
3
0%
2
6%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 20Хотят прочитать 98

Рецензии

MrBlonde7 мая 2016 г.
Пять человек, которым необходимо прочитать книгу Бенуа:
1. Библиофил. Да, тот самый поклонник бумаги, воздыхатель аромата страниц и ценитель картиночек. Первое издание “Истории…” 1902 года найти, конечно, не так просто, а ещё сложнее купить за пару десятков тысяч рублей – оно было редкостью уже для предреволюционного поколения. Более доступно аккуратное издание середины 1990-ых годов. Толковое предисловие В. М. Володарского, лучше всяких рецензий разъясняющее историю появления, основную мысль и значение для наших дней книги Бенуа, две сотни цветных иллюстраций, грамотная редакторская работа с текстом… Пожалуй, именно эта книга сможет утолить развращенную и голодную библиофильскую душу – так что срочно на полку!
2. Любитель русского искусства. Любая обзорная работа по истории искусства, в которой автор хочет интересно рассказать, а не заниматься самолюбованием, полезна для читателя. В свое время книга Бенуа, эстетствующего петербургского критика, воспринималась неоднозначно даже среди близких автору сотрудников журнала “Мир искусства”. Полное отрицание заслуг Академии в развитии русской живописи, критика “направленчества” передвижников и пренебрежение заслугами популярных художников скандализировали читающую публику рубежа веков. С годами страсти поутихли, а при большевиках концепция восприятия русской живописи упростилась до народнического шаблона. Противоречивая, неорганизованная, полемическая книга Бенуа, не признающая никаких авторитетов, воспринимается удивительно свежо и актуально – многим нашим современникам до такой свободы суждений далеко.
3. Искусствовед. Для подготовленного читателя “История…” – уже давно труд классический, неоднократно цитированный, разобранный, разгромленный и воспетый. За сто лет, прошедших с его появления, некоторые концепции Бенуа прочно вошли в научный обиход, о других предпочли забыть, списывая на горячность автора. И впрямь, сегодня наследие академиков, Брюллова, Бруни, Семирадского, вновь наделяется ценностью, как материальной, выраженной в стоимости работ, так и в художественной (признаются важные портретные находки официальной школы и её сочные колористические решения). Широко признана роль Венецианова и его учеников в развитии русского реализма, бытописательства, нашего “бидермейера”, и как раз Бенуа первым обратил внимание на этих тихих реформаторов нашей живописи. Подтвердилась и упрочилась со временем оценка Репина как эффектного мастера, но плохого психолога; значение итальянских этюдов Александра Иванова; недостатки фотографического метода Верещагина… Время сгладило острые углы текста Бенуа, находившегося в самом эпицентре расцвета русской живописи, – для нас она ценна во всех проявлениях, и драма отставания от западных художественных течений уже воспринимается не столь остро.
4. Начинающий критик. Кто бы вы ни были – энтузиаст некоммерческого сайта с рецензиями или постоянный автор критических статей для солидных изданий, у Бенуа стоит поучиться меткости оценки, красоте выражения, смелости характеристик, богатству слова. Разумеется, это относится не только к разбору живописи, но и к критике в целом. В любой главе “Истории” найдутся прекрасные, виртуозно написанные места, со всем пластичным буйством дореволюционного русского языка. Вот наугад о Сурикове:

Также можно похвалить Сурикова и за тесноту в фигурах “Казни стрельцов”, и за несоразмерный рост Меншикова; также и в особенности за его до грубости смелые краски, всегда удивительно отвечающие поэтическому намерению, также и за письмо: грубое, резкое, но удивительно меткое, сильное, характерное. Разумеется, Суриков — русский художник. Он не чувствует и не любит абсолютной красоты форм, и он в погоне за общим поэтическим впечатлением подчиняет чисто формальную сторону содержательной. Несомненно, это слабое место в его творчестве. Но уже за то ему спасибо, что он сумел пренебречь ложной, академически понятой красотой форм, а главное, за то, что он сумел, отдаваясь вполне своему вдохновению, найти что-то совершенно своеобразное, новое, как в рисунке, так и живописи и в красках. По краскам не только “Морозова”, но все его картины прямо даже красивы. Он рядом с Васнецовым внял заветам древнерусских художников, разгадал их прелесть, сумел снова найти их изумительную, странную и чарующую гамму, не имеющую ничего похожего в западной живописи.
5. Поклонник искусствоведческих детективов. “История” Бенуа пронизана пессимистическими мотивами. Автор ставит неприятный вопрос: почему русская живопись не достигла того мирового значения и признания, каких сумела достичь наша литература? Почему Толстой был властителем дум континента, но никому в Европе не могло прийти в голову подражать живописной манере Александра Иванова? Во всем виноваты косные, устаревшие, догматические методы обучения в Академии художеств, отсутствие настоящего художественного вкуса у русской публики и склонность наших живописцев “рассказывать”, а не “показывать” в своих полотнах. На протяжении всей книги Бенуа находится в поиске идеального художника – индивидуалиста, не примкнувшего ни к одному течению, способного погрузиться на более глубокий уровень познания природы и человека. В конце книги этот идеал будет обретен в лице двух удивительных мастеров: одного, познавшего спокойствие и внутренний голос русского пейзажа, и другого, лучшего нашего портретиста и поэта чувств. Кто же они – ответ читателя ждет в последних главах. А “История…” Бенуа оказалась со счастливым концом: в течение двадцати лет после выхода книги именно русская живопись стала самой передовой и известной в мире. То был яркий и памятный расцвет, в котором поучаствовали и Александр Бенуа, и “Мир искусства”, и Дягилев, и многие другие…
Читать далее
71
1K
Champiritas5 января 2020 г.
Перед тем как посетить Третьяковскую галерею
Прочитайте эту книгу перед визитом в знаменитый музей русской живописи Третьякова и Вам точно будет о чём поговорить с экскурсоводом. С её помощью можно посмотреть на шедевры живописи с позиции искусствоведа. Рассматривая позже сами творения художников, можно увидеть то, что до этого бы не заметил, на что бы "глаз не упал".
Рассматривая картины в музее что ищет обычный зритель? Сюжет, краски и оттенки, прописанность персонажей, может быть реалистичность, идею.... но это далеко не всё, есть вещи, которые может раскрыть только профессионал. Книга как раз об этом.
Некоторых художников Автор вообще выдворяет за рамки настоящего искусства, но по тем или иным причинам они были популярны в своё время. Фамилия Брюллова мелькает чуть ли не в каждой главе. Странно, но под критику попал и один из моих любимых живописцев - Виктор Васнецов. Вот где уж я думала придраться не к чему!
Книга ещё и о том, какое значение оказывали работы известных мастеров, какой смысл старался заключить в своё полотно тот или иной художник. Биографиям самих живописцев уделено гораздо меньше внимания, больше текста посвящено творчеству, стилю, детальному описанию некоторых картин.
Для меня книга послужила, скорее, справочным материалом. Я очень далека от того, чтобы судить о живописи. Во всяком случае, чем я восхищалась до прочтения этой книги, тем и буду восхищаться. Критика Бенуа не умалила в моих глазах ни Васнецова, ни Шишкина, ни Репина ни кого-либо другого, но обратила внимание на многие детали, сделала более осмысленным взгляд на русскую живопись позапрошлого столетия.
Читать далее
21
659

Все рецензии

Цитаты

alessandra_fedorova4 ноября 2025 г.
Данный день – а позади и впереди ничто, пустыня. Были люди – умерли. Были атомы – склеились, расклеились. Религия и ее главный слуга – искусство, одни только способны сцепить эти оторванные куски, построить мосты из глубокой древности до наших дней и бесконечно вперед – в вечность.
0
21
Antarktika29 января 2014 г.
Как бы ни были талантливы молодые люди, они, заключенные с ранней юности в стены художественной казармы, по необходимости должны были всегда переиначиваться на один, раз навсегда утверждённый лад, превращаться в скучных и лживых академиков. Но Академия уже в 30-х годах решила, из чисто экономических соображений, бросить свою прежнюю систему, и это решение в начале 40-х годов было приведено в исполнение. "Казённокоштные" ученики были упразднены. Отныне все желавшие получить художественное образование должны были являться в здание Академии только для уроков. Прежние ученики Академии выходили из неё если не хорошими художниками, то очень аккуратными, благовоспитанными молодыми людьми, умевшими танцевать менуэты и лансье и даже знавшими две-три французских фразы. Теперь художественная молодёжь стала грубой, ходила в рубищах, представляла собой жалкое сборище мужиковатых бедняков.
Читать далее
0
377
Antarktika29 января 2014 г.
Только в России, нищей художеством, нищей формально прекрасным, обезличенной, в России, лишённой культурных наслоений, все наиболее свежие художники могли поверить этому абсурду и принести свои, часто удивительные, таланты в жертву ему.
0
344