Хороните своих мертвецов

Если уж женщина на что-то решается, она делает это сердцем и головой. А это сильное оружие.

Она забыла, что такое любовь, но забыла и что такое ненависть.

Делай то, чего от тебя не ждут. Это сработает идеально.

Кто знает, какое негодное существо оби­тает, таится в этом пространстве между словами и мыслями?

Истинный квебекец ходил по середине дороги. Туристы считали квебекцев людьми любезными, ведь они освобождали для них тротуары, – но только до тех пор, пока не слышали звук падающей сосульки.

Неудобно иметь сердце, которое останавливалось каждый раз, когда звонил телефон.

Гамаш знал, что силу самоутверждения не стоит недооценивать. Убийство никогда не начинается игрой мускулов - оно начинается и кончается игрой ума. А ум может оправдать что угодно.

Каким далёким должен казаться берег, когда ты стоишь на тонком льду.

— Не всем удаётся пересечь реку, — тихо сказал Гамаш.
— Так и устроена жизнь.

Смерть бывает необходима, но никогда не сладка и редко справедлива. Это трагедия.

Такова человеческая природа: желать то, в чем тебе отказывают.

Выглядит ли он лучше? Стало ли ему лучше? Эмилю казалось, что да, но ещё он знал, что самый большой вред наносят внутренние раны. Худшее всегда скрыто от взгляда.

Мы все в гребной лодке. Двигаемся вперёд, но постоянно оглядываемся назад.

Прочнее всего то, что было сломано

Последние несколько лет были чуть ли не лучшими в нашей с ней жизни.
— Это когда она впала в слабоумие? – спросила Доминик.

Он произнес четыре предложения, которые открывали путь к мудрости. Он произнес их только раз и никогда больше не повторял. "Прошу прощения". "Я ошибался". "Мне нужна помощь". "Я не знаю".

Снежок исчез так быстро. Но в следующий раз всё будет иначе. Гамаш хохотнул. Возможно, Анри прав.

На миг он замер, опираясь руками на черенок лопаты, – наслаждался игрой утреннего света на свежем снегу. Снег казался скорее голубоватым, чем белым, и в некоторых местах посверкивал крохотными искорками – снежинки там намело в небольшие кучки, и они улавливали, преображали и возвращали свет. Словно что-то живое, захватывающее.

— Значит, это не разговор со мной нагнал на вас сон?
— Нет. Я же тебя никогда не слушаю – ты это знаешь.

Многое из того, что мы знаем как историю, вовсе не история. Это служит определённой цели. События преувеличиваются, герои фабрикуются, цели переиначиваются, чтобы выглядели они благородные, чем на самом деле. И всё это для манипуляции общественным мнением, для создания общей цели, общего врага. Мощный символ. Уберите его, очистите от лжи - и всё начнёт крошиться, всё станет спорным.