Паперові міста

"Ты можешь почувствовать чистый кайф, только если бросаешь что-то важное, что-то, что для тебя много значило. Выдергиваешь самого себя с корнями. Но сделать это можно только тогда, когда у тебя есть эти корни".

- Поразительно, неужели тебе вся эта ерунда реально небезразлична?

• Гм?
• Колледж: возьмут тебя туда или нет. Проблемы: возникнут они или нет. Школа: будут у тебя пятерки или тройки. Карьера: сделаешь ты ее или не сделаешь. Дом: большой или маленький. Деньги: есть или нет. Все это так тоскливо!

Я не знаю, что полагается говорить кассирше, когда предстаешь перед ней в полпервого ночи с тринадцатью фунтами зубатки, "Витом", огромной банкой вазелина, упаковкой "Маунтин дью", банкой синей краски и букетом тюльпанов.
Я сказал:

• Все, на самом деле, не так странно.

• Нет, все же странно.

Прежде чем понять смысл, надо услышать.

- Как дела, Кью? - спросил он.
Знаешь, мы тут катаемся , разбрасываем по всему городу дохлую рыбу, бьем окна, фотографируем голых пацанов, врываемся в деловой небоскреб в пятнадцать минут четвертого утра и все такое.

• Нормально, - ответил я.

Мы с ним дружили с пятого класса — с того самого момента, как оба наконец признали тот факт, что никому больше в качестве «лучшего друга» не сдались.

"Мысль о том, что человек - больше, чем просто человек, предательски вероломна".

«Все время забываешь, что мир полон людей, просто битком набит и вот-вот лопнет; так легко составить представление о каждом человеке, но оно постоянно оказывается неверным»

«Пусть город бумажный, но воспоминания-то — настоящие»

С каждым человеком в жизни случается какое-то чудо.

Если ты не поверишь, ничего не произойдёт.

"Но блин. Деньги на то и деньги, чтобы их тратить".

Как правило, чем ближе человек ко мне подходит, тем менее привлекательной я кажусь.

"Уходить очень тяжело - до тех пор пока не уйдешь".

«Воображение несовершенно. В чужую голову не залезешь.»

«Человек становится другим, когда видишь его крупным планом, когда чувствуешь его запах, понимаешь?»

Мои мама с папой — психотерапевты, так что у меня, по определению, проблем психологических нет.

Мне всегда казалось, что враги есть только у значительных людей. Например, заглянем в историю: у Германии было больше врагов, чем у Люксембурга. Марго Рот Шпигельман была Германией. И Великобританией. И Соединенными Штатами. И Россией. А я — Люксембург. Я сижу на месте, пасу овец и пою йодлем

Уходить очень тяжело — до тех пор пока не уйдешь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на всем белом свете.

Издалека легко испытывать симпатию. Но когда она перестает быть чем-то таким потрясным и недостижимым и превращается, как это сказать, в обычную девчонку, которая ест какую-то фигню, частенько бывает не в духе и любит тобой помыкать — тогда уже приходится любить совершенно другого человека.