Февральская революция и её последствия в деревне
Период после Февральской революции и до Октября оказался гораздо интересней, чем я думала. В деревне события разворачивались так же интенсивно, как и в городе: «чёрный» передел, погромы помещичьих усадеб, развернулась борьба за землю по всей территории. Если вы думаете, что у наших украинских соседей всё было по-европейски, то заранее скажу, что и там всё было довольно интересно, участвовали все: Херсонщина, Харьковщина, Киев и даже Волынь.
Сама Февральская революция прошла в деревне без кровопролитий, да и Временное Правительство рассчитывало, что деревня и дальше будет себя вести спокойно. Однако, вышло наоборот – крестьяне увидели возможность овладеть землями, на которых они десятилетиями работали. Читая о событиях в Петрограде, я сделала вывод, что у Временного Правительства была власть, но не было ресурсов, чтобы применить аппарат принуждения. Также бессильна она была и в деревне – малочисленные карательные отряды не могли предотвратить крестьянские погромы. Как и в городе, с царской полицией было покончено.
Крестьянам, как и рабочим Временное правительство обещало лишь иллюзии реформ. Как мы знаем, землю у помещиков никто забирать не собирался. Поэтому для виду В/П издало закон о передаче в казну лишь кабинетных и удельных земель – по факту это уже было предрешено революцией и падением монархии. Картина примерно такая же, как и у рабочих с 8-часовым рабочим днём. А вот с землёй крестьянам предлагалось подождать заветного Учредительного собрания. Подождать, в то время как война обескровливает деревню и там всё меньше мужской силы.
Однако как раз известия с фронта и подталкивали крестьян к действию, ведь подавляющая масса солдат и матросов были выходцами из крестьянской среды. Именно среди них большевики искали распространителей газет, именно они отправлялись в деревню для агитации.
Что касается животрепещущего вопроса крестьян о земле, то тут стоит сказать, что арендная плата была чрезмерно высока. Более того, неудивительно, что арендодатели пытались скрыть свой доход от государства. Это привело к неприятному результату: часть земли оставалось невспаханной. Невспаханная земля – недостача продовольствия в будущем. Но кого волнуют общенациональные интересы, когда есть возможность заработать крупный барыш? Кроме того, для того, чтобы получить клочок земли в аренду, бедняку приходилось обращаться к услугам посредников и платить ещё и им. Всё потому, что арендодатель, естественно заинтересован лишь в крупных и долгосрочных договорах. Такого бедняк себе позволить не мог.
Временное правительство, конечно же, делало свою ставку не на крестьянство в целом, а на кулака и помещика. Раз уж крестьяне посмели предъявлять свои требования, то надо не идти им на встречу, а по возможности и там показать угрозу «костлявой руки голода». Для обеспечения рабочей силы В/П направило в кулацкие и помещичьи хозяйства военнопленных. Надо сказать, что и некоторые батраки, от безысходности, вынуждены были работать на богатых землевладельцев. Но агитация и пропаганда сработала и здесь: военнопленные предъявили свои требования, 8-часовой рабочий день. Крестьяне стали переманивать их в свои хозяйства. Надо добавить, что в ряде случаев местным Советам удавалось передавать землю крестьянам и вовсе без арендной платы.
Отказ от уплаты аренды крестьянами вылился в невозможность уплаты банкам кулаками и помещиками, земля которых была заложена и перезаложена. Пошатнулась и банковская система. А ресурса насилия, чтобы заставить крестьян платить, у В/П не было.
Всё происходящее породило ещё одно следствие –возвращение отрубников и хуторян в общины. К ноябрю их число уже составит примерно 51%.
Июльские события повлияли на усиление противостояния не только в городе, но и в деревне. С одной стороны, увеличилось количество карательных отрядов на крестьян, с другой – сами крестьяне с ещё большим рвением стали осуществлять «чёрный» передел земли и погромы. Решения о погромах принималось крестьянами на сходках, а имущество делили, как правило, по жребию.
Противостояние было как по факту, так и на законодательном уровне. С одной стороны решения земельных комитетов разрешали крестьянам обрабатывать пустующие земли, с другой – эти решения отменяли государственные суды. И здесь вовсю проявлялось двоевластие.
Развернулась острая борьба между разрозненными классами. Помещики, кулаки, крестьяне-бедняки – все они боролись за землю. Позже уже и кулаки стали вспахивать пустующие помещичьи земли. Но вспахать – это лишь часть дела, надо ведь и урожай получить. Здесь крестьянам ничего не оставалось, как установить контроль за помещичьими землями, живым и мёртвым инвентарём. В ряде случаев, у помещиков отбирали технику, чтобы лишить их возможности уборки урожая машинным путём. Следили и за тем, чтобы батраки не работали на помещиков.
Если окинуть широким взглядом всё происходящее, то не составит труда сделать вывод о том, что вот такая делёжка земли и урожая в условиях войны привела бы к массовому голоду. Война бы уносила человеческие жизни и деревня не смогла бы прокормить ни фронт, ни рабочих на заводах, поставляющих туда оружие и снаряды. Для буржуазии это было неочевидным, а точнее – желание нажиться на войне было главнее вопроса существования России. Чем бы всё закончилось? Результат был бы плачевным. В условиях разрозненности классовых интересов, а в деревне ещё и мелких хозяйств, не способных собрать хороший урожай, стране грозила бы гибель. Как мы знаем далее, из планов интервентов в Гражданской войне, такой исход вполне бы устроил как союзников по Антанте, так и других участников. Да и внутри страны были люди, заинтересованные в этом, Краснов, Деникин, Колчак и Врангель не зря рисковали своими шкурами. Я вижу это так, хотя сегодня ПМВ и Брестский мир некоторыми историками и публицистами рассматриваются по-иному, не в контексте плачевного состояния деревни и потери человеческих жизней, на передний план почему-то ставятся обязательства перед союзниками (кстати, сегодня недружественными нам странами).
58 понравилось
