Счастье Муры

- Счастье - это когда у тебя много мороженого. Сколько захочешь. И конфет грузовик. И мешок - нет, три мешка малиновых мармеладок. И платье длинное, пышное, как у принцессы. И кукол много - целых десять штук. И чтобы жвачек миллион - обязательно разных! - рассказывает Мура, не отрывая взгляда от фотографии.
Потому что счастье - это когда у тебя есть люди, которым можно о нём рассказать.

- Сахар в баночке с надписью "Горох", - кричит ей Николаич.

• А чего не "Мука"? - язвит бабушка.
• Потому что в баночке "Мука" пшеная крупа.

И ещё он радуется тому, что переборол свою скованность перед учителями. Нормальные, оказывается, люди. Чай пьют, музыку слушают, на пенсию выходят. Надо же, кто бы мог о них такое подумать?

Странно всё-таки устроен русский язык. Почему одна нога – две ноги, но один локон – две кудри? Надо потом у бабушки спросить.

По ногам председателя не очень сообразишь выражение его лица, но, судя по их неподвижности, – выражение каменное.

Пока бабушка пьёт чай, Мура развлекает её разбором слов. «Хлеб» у неё от «хлебницы», а «баранки» от «барашков». Она водит глазами по кухонным полкам, подыскивая новые предметы. Цепляется взглядом за глиняную фигурку козы, цепенеет.
– Бабуль – пронзённая догадкой в самое сердце, шепчет Мура.-«Коза» от слова «козявки»?

Тётя Наташа похожа на царевну Забаву из мультика «Летучий корабль». У неё пышные длинные волосы и васильковые глаза. Муре хочется крепко её обнять, но она этого не делает, стесняется. Муре кажется, что, если обнять чужую хорошую маму, тоска по своей маме отпустит.

– Храпел? – спрашивает Николаич.
– Это как посмотреть. – Дед ставит доску так, чтобы белые фигуры достались Николаичу. – Если сравнивать с твоей новой газонокосилкой, то спал как мышь. А если сравнивать с нормальным человеком…

Ей вообще всё нравится. Кроме манной каши. Но это можно как-то пережить.

Правда, съедобные грибы попадаются только взрослым. Гришке с Мурой почему-то везёт исключительно на мухоморы.

-...Растолкал Илью, отправил за Верой Самсоновной. Та поглядела меня, пульс пощупала. Сотрясение!
– А как определила?
– Так и определила. Лечение назначила хорошее – покой и здоровый сон.

– Бабуль, а бабуль, – уткнувшись носом в мягкий бабушкин бок, бормочет она, – а если бы ты ошпарила чаем Николаича?
– Бегал бы тогда Николаич как ошпаренный.
– А если бы он вдруг от этого умер, то отправился бы в Могилёву губернию?
– Умрёт он, как же! – зевает бабушка. – Знаешь какой он у нас живучий? Однажды в продуктовый завезли некачественных консервов. Вся деревня от этих консервов слегла. И лишь Николаичу хоть бы хны. Даже не отравился.

Бабушка всегда называет его «этот человек», когда сердится. Если очень сильно сердится, называет «старый пень». А когда совсем не сердится, называет Ванечкой.

Гришка вообще весёлый. Если не заставлять его делать уроки. Особенно русский.

Потому что биолог, хоть и бывший, плохого не посоветует!

Ей не терпелось взглянуть на маму Васи. Интересно, как выглядят женщины, у которых получаются такие зловредные сыновья?

– И ведь кто-то попадается на такие идиотские объявления!
– Идиоты и попадаются.

- Храпел?

• Это как посмотреть. Если сравнивать с новой газонокосилкой, то спал, как мышь.

Поэтому, если перед Муриной группой поставить выбор – манная каша или Вася Прохвостов, симпатии явно будут на стороне каши. Дети готовы есть её на завтрак, обед и даже полдник, лишь бы Васю Прохвостова перевели в другую группу. А лучше – в другой садик. Ещё лучше – в другую страну. И вообще идеально – на необитаемый остров. Потому что в другой стране тоже живут дети, и их тоже жалко.

Бабушка в таких случаях говорит – надежда умирает последней. Судя по неунывающему взгляду Валентины, надежда у неё бессмертная.