Александр Беляев. Том 2. Остров Погибших Кораблей

Океан – колыбель всей органической жизни на земле.

Каждая профессия создает свои навыки, дисциплинирует мысли в известном направлении.

Словом, везде одно и то же... вокруг больших преступников всегда вертится малое жулье для мелких поручений.

"Житель подвала не вхож в бельэтаж"

— Посмотри на этот сад! — с воодушевлением начал художник. — Ты видишь в нем роскошные плоды, но не можешь насладиться их вкусом. Ты видишь диковинные цветы, но не можешь сорвать их. А если захочешь сделать это, они только больно уколют руки. Здесь все чарует глаза, и ничто не доступно для обладания… Жизнь — это тот же Золотой Сад…

— Мы люди маленькие, кому интересно наше родство. А только нельзя не похвалиться. Ведь этакие способности дали ему боги!.. Не всякому и жрецу впору сделать такое… А так рабом и умрет… Что делать!.. Одному на роду написано царствовать, а другому быть рабом… Каждому свое…
— Я и не знала, — сказала еще раз в задумчивости Сель. — Да… Одному царствовать, а другому быть рабом. Но боги или люди создали это разделение?..

• Благодарю вас, вы спасли мне жизнь.

Какой нечеловеческий ужас, какие страшные страдания должны были испытать живые обладатели выбеленных солнцем черепов, скаливших теперь зубы в страшной улыбке! И все они улыбались, улыбались до ушей...

Он говорил о тяжких страданиях рабов, об их жизни, похожей на вечную
каторгу, и призывал их восстать, сбросить цепи, убить царя, захватить
власть в свои руки и стать свободными, какими они и были когда-то.

Золотые Сады спускались широкими террасами. Каждая терраса сверкала в
лунных лучах своими золотыми деревьями, листьями, плодами, феерическими
цветами. Все это было вычеканено из золота и серебра. На цветах сидели
бабочки, раскрыв свои крылья, на ветках - птицы; свернутые ужи, громадные
ящерицы и улитки виднелись в золотой траве. Целые поля маиса были
вычеканены из золота и серебра с волшебным искусством. По обе стороны
дорожки, усыпанной золотым песком, дремали громадные золотые львы.

Прошло еще три года. Годы разочарований и обманутых надежд. Уже четыре
года субмарины бороздили пучины Атлантического океана между
северо-западными берегами Африки и восточными берегами Северной и Южной
Америки. Было сделано много интересных геологических и палеонтологических
находок, но следов Атлантиды не находилось.

Он был из тех людей, для которых препятствия существуют только для того, чтобы  преодолевать их.

Обидеть женщину не только некрасиво, но и опасно. Женщины умеют мстить.

Вивиана смотрела на Остров. Над ним, как необъятный, гигантский зонтик, касавшийся вершиной высоких перистых облаков, расстилался дым, багровый в лучах заходившего солнца. А внизу кипело горящее море. Как пламенные столбы, падали одна за другой высокие мачты. В свете пожара Саргассово море, покрытое водорослями, казалось морем, наполненным кровью...

– Этот Остров Погибших Кораблей, – сказала Вивиана мужу, возвращаясь от Людерса, – может быть назван Островом Ужасов. Едва ли есть на земном шаре другое место, где на таком небольшом пространстве было бы сосредоточено столько человеческого страдания...

Прошло не менее часа, прежде чем удалось вытащить акулу на палубу. Утомленная, она лежала, как мертвая.
– Ага, попалась, голубушка! – с торжеством сказал Симпкинс, подходя к акуле.
– Бьюсь об заклад, – сказал Гатлинг, – что вы сожалеете, Симпкинс, об отсутствии у акулы рук.
– Почему?
– Вы бы надели на них браслеты.

Уменье лгать считалось высшим проявлением воспитанности в том мире, в котором она жила.

Человек умный всё должен обращать себе на пользу.

Он жил в радостном предчувствии чуда. Он не верил в то, что существует на свете невозможное – оно всегда казалось ему только еще не осуществленным.

– Море-это многоэтажное здание.