Цитаты из книги Синяя Птица

...Болезнь, старая прислужница смерти...

- Ты лучше меня должен знать, каких поступков требует от тебя твоя судьба и твое сердце.

- А у жизни есть более важные обязанности, чем посещать могилы.

АРКЕЛЬ: Правда, долг и деятельность встречаются на дорогах, но второпях ты можешь и не узнать их. Лучше поджидать их на пороге и звать к себе, когда они проходят мимо, а проходят они каждый день. Ты их никогда не видел? Я сам уже почти не вижу, но тебя научу видеть. Я укажу на них в тот день, когда ты захочешь позвать их.

ПЕЛЕАС: Вас пугает шум грота? Это шум ночи или шум молчания... Слышите море за нами?.. Кажется, оно сегодня невесело... А вот и луна!

- Здесь всегда поразительная тишина... Слышно, как дремлет вода...

- Мы искали солнца...

- Быть может, ненужных событий не бывает никогда...

- Мы всегда видим только оборотную сторону судьбы... даже своей собственной судьбы...

АРКЕЛЬ: Я очень стар, а между тем ни разу еще мне не было хоть на миг все ясно в моей собственной душе. Как же вы хотите, чтобы я судил поступки других? Я недалек от могилы и не умею быть судьей над самим собой... Судьи всегда ошибаются, когда не закрывают глаз, чтобы простить или чтобы глубже заглянуть в себя самих.

Она (собака) обладает полнотою истины, идеалом положительным и определенным.

Она честно, религиозно, неизменно признала превосходство человека и отдалась ему телом и душой без задней мысли, без возврата, сохранив от своей независимости, от своего инстинкта и характера лишь малую частицу, необходимую для продолжения жизни, предписанную природой ее расы.

Слово "друг" не вполне еще точно рисует этот преданный культ. Она нас любит и боготворит, как если бы мы ее извлекли из небытия. Она прежде всего наше создание, полное благодарности и более преданное, чем зеница наших глаз.

Собака в наших домах кажется столь же старинной жилицей, столь же на своем месте, столь же вполне приспособленной к нашим нравам, как если бы она в таком же виде явилась на земле в одно время с нами. Нам не приходится завоевывать ее доверие или дружбу. Она рождается нашим другом. Еще с закрытыми глазами она уже верит нам. Она как будто до своего рождения уже предалась человеку.

Как далеко ни простираются летописи человека, собака всегда живет рядом с нами, как теперь, но что значат летописи человечества в сравнении с временами, о которых не сохранилось свидетельства?

К счастью, человек рассеян и недолго помнит свои бесчисленные запреты. Его легко обмануть.

Ты, конечно, подчинен человеку, который есть божество, но тем не менее у тебя есть своя личная мораль, точная, невозмутимая, которая громко твердит, что все запрещенные поступки становятся вполне дозволенными одним тем, что они совершаются без ведома хозяина.

Человек, пользуясь знанием своих предков и братьев, употребляет от тридцати до сорока лет на то, чтобы в общих чертах построить это понятие, или, вернее, на то, чтобы воздвигнуть вокруг него, подобно замку в облаках, растущее сознание своего неведения.

У Пелеаса (моего бульдога) был большой, выпуклый, могучий лоб, напоминавший лоб Сократа или Верлена. (...). Он был прекрасен естественной красотой урода, строго соответствующей законам его породы...

У меня умер на днях маленький бульдог на шестом месяце своего краткого существования, лишенного каких бы то ни было приключений. Его умные глаза открылись, чтобы глядеть на мир и любить людей, и потом закрылись на несправедливые тайны смерти.